Чтение онлайн

Направив ствол револьвера в глаз Линчо, Рай оттянул курок. Кирилл отреагировал бы раньше, но его охватило оцепенение, он все не мог взять в толк, почему Рай отнесся к нему столь неуважительно? Решив, что он обязательно должен получить разъяснение по этому вопросу, Кирилл выбил револьвер из руки Рая, а когда тот повернулся к нему с перекошенным от злобы лицом, схватил пилота за грудки и кинул его на дверь.

От грохота, казалось, содрогнулся весь особняк. Убедившись, что Рай лежит на полу и не подает признаков жизни, Кирилл спросил у Линчо:

– Послушай, я в самом деле произвожу впечатление сопляка?

Линчо, негодяй, в ответ неуверенно пожал плечами, поднял с пола револьвер и обыскал Рая.

– Очень кстати! – сказал он, увидев болтающиеся на ремне наручники.

Он отвел руки Рая за спину и защелкнул «браслеты». Поискал повсюду глазами, нашел моток веревки, лежащий на столе, и туго перетянул ноги Рая.

– Поторопимся! – сказал Кирилл. – Где апартаменты Августино?

– Кажется, на первом этаже.

– А детская?

– Какая? – не понял Линчо.

Кирилл в ответ лишь махнул рукой. Он оттащил Рая в угол комнаты и вышел в холл.

– Эй, приятель! – сказал он охраннику. – Раю, кажется, стало плохо.

Но охранник не поверил и заподозрил неладное.

– Стоять! – крикнул он, отступая под прикрытие мраморной колонны и целясь в Линчо. Кирилл, который был едва ли не вдвое крупнее индейца, опять почему-то не удостоился внимания охранника. Казалось, он мог совершенно свободно разгуливать по особняку и территории, словно кот, не привлекая к себе внимания.

Линчо, стараясь опередить охранника, выхватил револьвер, но выстрелить не успел. Прогремела автоматная очередь. Линчо, прячась от пуль, повалился за диван.

– Лежать! Лежать! – орал охранник, дырявя стены и потолок. Лопнув, разлетелась цветными осколками люстра, посыпалась штукатурка, брызнули во все стороны золотистые щепки от инкрустированной рамы, обрамляющей картину.

Стук автоматной очереди оборвался. Охранник замер, не сводя взгляда с дивана. Из кончика автоматного ствола вилась струйка дыма. Кирилл стоял правее его, всего в нескольких шагах, но внимание охранника было сосредоточено только на диване, за которым спрятался Линчо.

– Медленно вставай! – приказал охранник. Его палец дрожал на спусковом крючке.

В это мгновение распахнулась входная дверь, и в холл ворвались еще два вооруженных громилы. Размахивая во все стороны автоматными стволами, они бегло осмотрели холл. Кирилл торчал посреди него, словно античная скульптура в тесном пиджаке, но охранники лишь смерили его презрительными взглядами, тотчас забыли о нем и стали медленно окружать диван.

Из-за дивана показались руки Линчо. В одной он продолжал сжимать револьвер. Затем приподнялась его голова. Вращая глазами, Линчо осмотрел холл и встретился взглядом с Кириллом. Кирилл только этого и ждал. Чувствуя себя униженным невниманием, он резко схватил ближайшего к себе охранника за волосы и наотмашь ударил ногой в живот. Раздался треск рвущегося пиджака. Охранник согнулся. Через мгновение его прошила автоматная очередь, выпущенная его же соратником. Завладев автоматом, Кирилл откинул от себя обмякшее тело. Тут и Линчо принялся стрелять. Холл наполнился оглушительным треском и сизым пороховым дымом.

Расчистив путь, Кирилл кинулся в коридор первого этажа. В торце мелькнула фигура человека в униформе.

– Стоять!

Кирилл отправил на голос длинную очередь.

– Где кабинет Августино? – крикнул он, зная, что Линчо бежит за ним.

– Где-то здесь!

– А точнее?

Они стали открывать все двери подряд. Столовая. Музыкальный салон. Массажная… Мебель в комнатах перевернута, пол покрыт осколками фарфоровых ваз, шторы сорваны, повсюду липкие лужи, рваные книги, стекло, щепки…

– Не пойму, что здесь произошло?! – крикнул Кирилл. – Где Августино?

Он думал не об Августино, а о дочери, и ему стало страшно.

– Осторожно, сзади!! – раздался вопль Линчо.

Прозвучала гулкая очередь. Распахнутая настежь дверь, за которой успел спрятаться Кирилл, мгновенно ощетинилась щепками. Линчо, лежа на полу, выстрелил в ответ. Когда все стихло, он отшвырнул от себя револьвер.

– Патроны кончились!

– Подбери автомат!

Кирилл забежал в какую-то сумрачную тесную каморку. Под столом, заваленным бельем, полотенцами и прочими тряпками, сидела пожилая негритянка и дрожала от страха.

– Не стреляйте… Я вас умоляю… – бормотала она.

– Где Августино?! – крикнул Кирилл, опустившись на корточки.

Женщина судорожно сглотнула и показала пальцем вверх.

– Наверху… У Клементины… Пожалейте девочку! Не стреляйте!

Подбежал Линчо. Он дышал часто и глубоко, как загнанный конь. Пот заливал его лицо. Лоб был выпачкан в крови.

– Постарайся пробиться по лестнице, – сказал ему Кирилл. – Отвлеки их.

– А ты?

– Делай, что говорю!!

Кирилл подбежал к торцевому окну, прикрытому жалюзи, и ударил по стеклу прикладом. Потом добавил несколько раз ногой. Он вскочил на подоконник и, схватившись рукой за верхнюю раму, выглянул наружу. Вокруг – плотные заросли кустов и цветущих деревьев. Над головой тянулся карниз с декоративной лепниной. Кирилл закинул автомат за спину и ухватился руками за карниз. Подтянулся, закинул на него ногу. Затем ухватился за подоконник второго этажа. Не выпрямляясь, он ударил ногой по окну. Раздался звон, посыпались осколки стекла. Кирилл почувствовал, как они обожгли ему лицо. Из окна прогремело несколько выстрелов. Дождавшись паузы, Кирилл кинулся в окно, перекатился через подоконник, словно через прыжковую планку, и повалился на мозаичный полированный пол.

– Не вздумай пошевелиться, собака! – услышал он рядом старческий голос.

Кирилл медленно оторвал голову от пола, усыпанного осколками стекла. Он чувствовал, как по щекам скатываются капли крови. Он поднял взгляд и увидел перед собой два колеса инвалидной коляски. Посмотрел еще выше – клетчатый плед, закрывающий ноги старика, черный зрачок револьвера, бледное лицо, выразительные строгие глаза, взлохмаченные брови, седые, аккуратно зачесанные наверх волосы… Августино Карлос собственной персоной!

И вдруг из-за коляски осторожно вышла смуглая красивая девочка в голубом сарафане. Нахмурив брови, она несколько секунд пристально рассматривала Кирилла. Потом ее лицо расслабилось, губы дрогнули и разомкнулись.

– Папа… – прошептала она.

Трушкин стоял у бочковидного ствола дерева, напоминающего гигантский ананас, и зачарованно водил ладонью по его коре.

– Саговники – это ведь реликтовые растения, – произнес он. Затем опустился на колени и раздвинул траву вокруг ярко-красного цветка. – Или вот этот замечательный бихао… Я с болью думаю о том, что сельва не вечна. Слишком много соблазнов для браконьеров хранит она в себе. Люди думают только о сиюминутной выгоде и наживе, их совсем не волнует, какую планету мы оставим потомкам…

– Да подожди ты со своей планетой! – зашипела на него Юля и махнула рукой. Ее что-то насторожило. На фоне крика птиц она уловила посторонний звук: будто ветки кустов хлестнули по мокрой одежде.

Трушкин не мог понять эту девушку, как, впрочем, и ее спутников. Эти люди не только говорили между собой на непонятном языке. Они занимались какой-то малозначимой ерундой: ругались, гоняли на машинах, били друг другу лица и стреляли из пистолетов, причем, как казалось Трушкину, без всякой цели. Ладно, если бы все это происходило в крысиных коммунальных дворах какого-нибудь российского мегаполиса. Но обидно, что эти безобразия творились в раю. В самом настоящем, первозданном, непорочном раю!