Завещение бессмертного
Шрифт:
«Отец!» - снова, лучшей в мире музыкой, прозвучал этот голос, и тогда он, веря и не веря самому себе, прошептал:
«Д-диокл?..»
Да, это был его сын.
Потом они долго сидели в тени паруса и больше смотрели друг на друга, чем разговаривали. Виной всему был Диокл. Он то и дело отводил глаза и шмыгал носом.
Понимая его состояние, Эвбулид стал оглядываться по сторонам, и вдруг брови его узнавающе дрогнули:
– Постой… - пробормотал он.
– А как называется ваш корабль?
– Горгона! – с гордостью ответил Диокл.
– Ну да, конечно!
Эвбулид покосился на капитанский помост и показал глазами на черноволосого пирата со жгучим взглядом:
– А капитаном у вас случайно не Аспион?
– Да! А ты что, знаешь его?
– Мне ли его не знать… Ведь это же он тогда взял меня в плен с нашими рабами- сколотами…
Аспион, разумеется, не узнал в подведенном к нему Диоклом того самого эллина, с которым свела его однажды судьба. Но, услышав, при каких обстоятельствах они познакомились, и кто он, благожелательно заметил:
– Очень хорошо! Знай я это тогда, не то, что выкупа с тебя бы не запросил, а сам еще дал денег за такого сына!
Оказалось, что Диокл, бежав из дома, пристал к пиратам и дважды успел отличиться. Первый раз - в жестоком бою с правительственным флотом, посланном архонтами Афин, тогда он ухитрился перебраться на вражеский корабль и прорубить его дно топором. А второй – спас самого Аспиона, когда того во время шторма смыла за борт крутая волна…
С тех пор главарь души не чаял в Диокле и, как догадался Эвбулид, его сын был здесь вторым, после него, человеком…
– Как сестры, как мать? – вернувшись под тень паруса, принялся пытать он Диокла.
Но Диокл уклонился от прямого ответа и, прижав ладонь к груди, попросил:
– Отец! Расскажи мне лучше про свой триумф!..
– Какой еще триумф? – не понял Эвбулид.
– Тот самый, о котором ты обещал мне рассказать в Афинах, когда убегал догонять рабов! Я столько лет мечтал об этом. И до сегодняшнего дня верил, что это когда-нибудь произойдет!
– Ну, хорошо, ладно…
Эвбулид давно уже забыл о том, что обещал рассказать сыну о своем первом триумфе, в котором они участвовали вместе с Квинтом на правах победителей над Карфагеном. И поэтому начал с другого, что был еще совсем свеж в памяти. Точнее с того, что предшествовало ему…
Чем дольше рассказывал Эвбулид, тем крепче сжимались кулаки Диокла. Наконец, он не выдержал и бросился с ними на Пропорция.
Римлянин даже не сопротивлялся.
Насытив свою месть, Диокл оглянулся и, не скрывая слез, прокричал:
– Отец! Все теперь позади! Отныне он сам станет твоим рабом! Твоим слугою… Нет! Гребцом на «Горгоне»! В моем подчинении! Ты же ведь - добрый!..
– Я давно уже не добрый, сынок! – вздохнув, отозвался Эвбулид. – И, хоть от этого человека пошли все мои беды, заклинаю тебя Небом и Землею. Только не превращайте его в раба. Все, что угодно, только не рабство!..
Диокл долго-долго смотрел на отца. Наконец, глаза его нехорошо блеснули.
– Все, что угодно? Ладно, пусть остается свободным квиритом!
Он прошел к Аспиону и принялся что-то порывисто объяснять ему.
Капитан знакомо для Эвбулида соединил пальцы рук и одобрительно кивнул Диоклу:
– Молодец! Это будет очень хорошо! И – справедливо!..
Не прошло и минуты, как все свободные от матросской работы пираты бросились к побледневшему, но не сделавшему даже шагу назад, Квинту.
Эвбулид закрыл глаза, думая, что они прямо тут, на месте растерзают его.
Но те вместо этого, вдруг попадали на колени и стали ползать перед римлянином по палубе, громко крича:
– Достопочтенный квирит!
– Прости нас за то, что мы осмелились плыть с тобой на одном корабле!
– Мы недостойны такой чести!
– Умоляем тебя, оставь нас!..
Тем временем, Диокл с помощником спустил трап прямо в открытое море и красноречивым жестом показал на него Квинту.
Один из пиратов подтолкнул того:
– Что, благородный квирит, тебе помочь?
– Прочь!
– брезгливо передернул плечом Пропорций и, властно глядя поверх голов пиратов, коротко бросил: - Я - сам.
Затем он невозмутимо прошел по образовавшемуся перед ним живому коридору к борту и, с гордо поднятой головой спустившись по трапу, навсегда погрузился в высокие волны…
Эвбулид, в последний раз посмотрев на пустынное море, докончил свой рассказ и снова спросил о жене и дочках.
На этот раз Диокл не стал изменять тему разговора. Он лишь отвел в сторону взгляд и попросил:
– Отец! Забудь про Афины!
– Ты хочешь сказать, что Гедита… - Эвбулид запнулся не в силах вымолвить страшное слово. Но Диокл опередил его:
– Нет! Мать жива, и она… по-прежнему ждет тебя. И сестры тоже, надеюсь, живы. Правда они давно уже не дома… Но, поверь, лучше тебе не ездить туда… Оставайся со мной!
5
Эвбулид прищурившись, оторвал взор от закатного моря и оглянулся на город.
Афины, куда доставил его и сразу же умчался к своим пиратам сын, были как всегда жизнерадостны и многолюдны.
Франты в вызывающе пестрых одеждах и отделанных серебром полусапогах, щеголи с длинными, аккуратно уложенными волосами, лохматые философы, атлеты с короткими стрижками, инвалиды и путешественники в шляпах, рабы с тяжелыми корзинами различных покупок для своих господ, - казалось, все население города было сейчас на улицах. И большинство из них торопились домой с агоры.