Чтение онлайн

– Просто когда эрроузы осели в Ракеше, им предъявили условие, по которому они обязаны снабжать армию определенным количеством солдат.

Об остальном Синдер и сам быстро догадался.

– И из-за того, что лидеры племени не хотят посылать своих собственных детей, они отправили Джарда и Старда?

– Именно. – Корал приподняла ноги, чтобы не мешать, когда Синдер подметал под лавкой, на которой она сидела. Ее платье длиной до лодыжек зашелестело, обнажая икры.

В благопристойном обществе Ракеша женщинам считалось неприличным выставлять на всеобщее обозрение ноги выше лодыжек. Вместо того чтобы смущать Корал, указывая на это, Синдер просто продолжил подметать, притворившись, что не заметил.

– Печальный исход для Джарда и Старда, но хороший для Райнера.

– Очень хороший для Райнера, особенно учитывая, что ты уходишь.

Синдер перестал подметать и глянул на Корал.

– Когда мне предоставили возможность поступить в школу Адептов Украшенных Сталью, меня обеспокоила ситуация Райнера. Я не знал, что было бы с ним, если бы я ушел. И рад, что все сложилось так.

– А еще это одна из причин, почему я сегодня здесь. – Корал поднялась на ноги. – Хотела лично поблагодарить тебя, прежде чем ты покинешь приют.

– Ты не обязана меня благодарить. Я лишь сделал то, что было необходимо. Как Райнер всегда говорит о Шокане и Сире: «Мы призваны помогать тем, кто в этом нуждается, так, как сумеем».

Корал подошла ближе, вторгаясь в его личное пространство. Синдер замер. Несмотря на то, что ему стало некомфортно от ее близости, как и тогда, когда он увидел ее икры, если бы он отодвинулся, он бы только лишний раз ее смутил. К тому же, ему нравилось стоять рядом с ней. Его охватила странная идея: захотелось запеть.

Корал подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Ее темные глаза казались бездонными. Она была прекрасна, и сердце Синдера забилось быстрее.

– И все же я тебе благодарна, – сказала она. – И всегда буду благодарна.

Синдер постарался смочить слюной неожиданно пересохший рот.

– Спасибо. Я это ценю, но…

Корал приложила палец к его губам.

– Никаких «но». Ты стал тем, кто защитил Райнера, а это значит, что ты настоящий мужчина, Синдер Шейд.

– А ты прекрасная женщина, Корал Стрейн. – Синдер мысленно разинул рот, ужаснувшись тому, что только что сказал. Прекрасная женщина? Откуда это взялось? Он попробовал реабилитироваться: – Я обязательно буду приглядывать за Райнером, когда у меня будет время.

Корал одарила его вялой улыбкой.

– А я, может, буду приглядывать за тобой. – Она сжала его руку, прежде чем отступить, и задела его плечом, уходя на кухню.

Сегодня был последний день Синдера в приюте Пресвятой Огненной Девы, и так уж вышло, что он выпал на выходной. Райнеру повезло меньше. У него была работа на кухне, и в результате Синдер получил день, свободный от обязанностей, но ему не с кем было его разделить.

Он решил погулять по Быстромечию. За последние почти три месяца своего пребывания в столице он практически нигде не был, только периодически курсировал между приютом и школой Украшенных Сталью, где с сегодняшнего утра официально приступил к тренировкам. Помимо этого, город он почти не видел. Большую часть своего свободного времени Синдер проводил изучая то, что остальные считали само собой разумеющимся: различные человеческие и эльфийские цивилизации, теологию и философию.

К тому же ему еще предстояло восстановить память, и к этому моменту он уже начал сомневаться, что это когда-либо произойдет. Синдер посчитал, что его истинное самосознание могло возникнуть в тот судьбоносный день почти четыре месяца назад, когда Питч спас его от утопления в колодце. Четыре месяца. Короткий промежуток времени, чтобы охватить шестнадцать лет жизни.

По крайней мере, мир уже не был таким запутанным. Синдер понял, чего хотел от него и как этого добиться. Он хотел стать воином, и путь к достижению мечты начинался с завтрашнего дня.

Сегодня, однако, он планировал увидеть море. Хотел постоять на берегу перед бесконечной гладью воды, хотел впитать ее беспокойную силу, почувствовать неослабный ветер, бесконечный прибой, обещавший печальную участь тем, кто не признавал превосходство волн и ветра. Увидев и прочувствовав это, легче будет не превозноситься, а по причинам, которые Синдер не мог облечь в слова, он считал, что сдержанная благопристойность важна.

Чтобы добраться до гавани и моря, Синдер выбрал наезженную дорогу. Она пролегала недалеко от приюта Пресвятой Огненной Девы, и вместе с ним по ней шла куча людей. Купцы на телегах, занятые своими делами пешеходы и рикши, перевозившие богачей.

Лавочники, стоявшие вдоль дороги, предлагали простые угощения, такие как самосы [6] , пакора [7] и тикка [8] . Аппетитные запахи и ароматы отличались от еды, которую, как Синдер знал, употребляли в горных регионах Ракеша. В таких деревнях как Ласточка еда была пресной, лишь с солью и травами для вкуса. Но в Быстромечии все было иначе. Здесь под влиянием Якша-сит (эльфы, очевидно, предпочитали пряную пищу) укоренилась любовь к специям.

Это было неудивительно. Ракеш брал пример с Гандхарвы, но отчитывался перед Якша-сит, мощной империей эльфов, окружавшей их страну со всех сторон. Во многих смыслах именно эльфийская императрица Сала Якша была истинной номинальной правительницей человеческой нации, а не председатель Верховного Священного Суда. Существовала присказка: «Когда Якша-сит чихает, у Быстромечия развивается пневмония, а остальной Ракеш заболевает простудой».

Синдер не мог припомнить, какую еду он любил до того, как очнулся в колодце, но теперь ему нравилась такая же пряная пища, как и эльфам. Очень жаль, что у него не было денег, чтобы купить соблазнительные угощения у одного из лавочников у дороги.

Он остановился, дойдя до площади. Посреди нее возвышалась гранитная статуя: мужчина, держащий над головой меч. Она стояла на большом постаменте, и табличка гласила, что на этой скульптуре запечатлен Святой Меде, завоеватель мира. У фигуры не хватало руки, а на лице была широкая ухмылка, хотя остальные черты стали неразличимы, потому что стерлись из-за ветра, дождя или вандализма. А может, по всем трем причинам.

У подножия статуи собрались нищие в замызганных лохмотьях. У некоторых на лицах были открытые раны, а руки и ноги были перевязаны тяжелыми бинтами.

Прокаженные.

Их все сторонились, и Синдер поступил бы так же, если бы не застыл на месте от неожиданного зрелища, шокированно раскрыв глаза.

К нему шагало дерево. Изумленно раскрыв рот, он уставился на него, и прошло несколько мгновений, прежде чем он понял, что это на самом деле.

Это было не дерево. Это была якшин, древесная дева. Ростом она была выше шести метров, и с каждым шагом преодолевала еще несколько. Ее конечности были покрыты корой. Серый мох, напоминающий волосы, свисал с головы, падая на каштанового оттенка глаза. Из центра лица торчал толстый выступ, наверное, он служил ей носом.