Чтение онлайн

И тут же врезалась в его спину. Да неужто он меня послушался. А нет, не меня. Из-за плеча смогла разглядеть, как проход нам перегородили четыре рыцаря в черных доспехах.

— Не убивать его, это приказ! — выкрикнула из-за спины, так как юнец мне не давал выйти вперед.

— Властительница, может все же стоит? — с облегчением, что удивительно, я услышала голос Земера. Жив зараза, такая, я уже его оплакать успела, поспешила!

Оглянулась назад, и подарила советнику улыбку, все же боялась, что он умер.

— Нет, просто мальчик перенервничал. Мы ему все объясним, он поймет.

— Да неужели? Сомнительно, — съязвил блондин, медленно приближаясь, при этом демонстративно показывал свободные руки.

Как сразу вспомнилось, что в той комнате, у Земера не было в руках оружия, оно у него появилось лишь, когда я выставила свой меч, направляя на него!

— Честно! — попыталась заверить приближающегося хищника, который уже был готов к прыжку. — И еще, он извинится перед тобой!

— Что сделает? — Земер замер, удивленно глядя на меня, потом перевел взгляд на Дарена.

Я толкнула того локтем, чтобы не стоял столбом.

— Извините, у меня рука сама сорвалась, — пробурчал парень. — Я не ожидал, что попаду в вас.

Лицо Земера резко изменилось — рот скривился, обнажая клыки, крылья носа приподнялись, глаза засветились. И он прошипел.

— Конечно, а как же иначе, ведь нож летел в нее!

— Нет, Земер, — попыталась успокоить советника, и сама не поняла, как оказалась прижала спиной к груди Дарена, а у горла почувствовала холодное лезвие.

— Простите, леди Аулерия. Но ректор так и сказал, что вы ослеплены и не видите сути темных. Поэтому только святой огонь сможет излечить вашу душу! — вкрадчивый шепот коснулся моего слуха, разбивая все мои надежды, что не все светлые отвернулись от меня.

Зажмурилась, задержав дыхание, и попыталась отрешиться от этого мира. Чтобы не мешать, Земеру двигаться. Я не видела, но чувствовала, как воздух пронзал острый меч, как он проникал, словно нож в масло, в тело Дарена. Как рыжий, мой бывший студент, от боли вскрикнул. Запах крови ударил в нос, я сильнее зажмурилась, боясь оглянуться, чтобы не увидеть, как советник с жадностью пьет, довольно урча.

Выдохнула, только для того, чтобы произнести одно имя:

— Минас!

Один удар сердца, и я в крепких любимых объятиях.

— Земер! Что опять случилось? — я чувствовала, как напрягся любимый. Слышала, как быстро бьется его сердце.

— Властитель, она вне опасности. Просто узнала правду, как вы и хотели, — спокойным голосом ответил Земер.

— Я хотел? Да, хотел, но не так же! — вспыхнул Минас, а я сильнее прижалась к нему, с удивлением глядя, как огонь ластится ко мне, нисколько не раня и не обжигая.

— Минас, где Артемид? — прошептала, чуть отстранившись, взглянула в его бушующую Тьму.

— Сбежал, — процедил сквозь зубы любимый, больно сжимая объятия. — Поджал хвост и сбежал. Но он поплатится.

— Прошу не надо. Прошу, — прошептала, уткнувшись лбом в его грудь.

— Аулерия…

Земер вошел в спальню своих Властителей и замер от представшей красоты. Восходящая звезда разгоняла сумрак, девушка стояла возле окна. Ее распущенные волосы ореолом горели в лучах восхода. Столько лет прошло, практически целый век, а сладкий дурманящий голову аромат до сих пор исходил, как и прежде соблазняя, от этой невозможно светлой души. Темная Властительница — мечта…

Одернув себя, Земер досадливо закончил мысль: “Просто мечта и не более того!”

Сегодня умер Минас — его непослушный мальчик, и переродился. Магистры уже вылетели за ним. У Земера осталось лишь одно дело.

— Аулерия? — позвал советник.

Девушка лишь вздрогнула, но голову не повернула.

— Земер, — советник услышал ее тихий шепот. — Он умер.

Оглянувшись на кровать, советник увидел тело Властителя, еще несколько минут назад молодое, а сейчас покрытое морщинами и с серой кожей.

— Человеческие тела так хрупки и недолговечны. Но душа Минаса уже переродилась и скоро увидит свет, — заверил советник, чувствуя боль Аулерии.

— Честно? — развернулась она к нему лицом, глаза от радости блестели, так, что сердце Земера очередной раз замерло в груди, поражаясь красоте Властительницы.

— Конечно. Я пришел подарить вам поцелуй ночи, — решил не тянуть время Земер, чувствуя, что может не сдержаться.

Аулерия вздрогнула и отвернулась от него.

— Я не буду с тобой целоваться, — недовольно высказалась она, гордо расправив плечи.

Советник одним движением оказался у нее за спиной. Обхватил ее крепко за талию, захлопнув ловушку, и жарко зашептал:

— Это не простой поцелуй, моя Властительница. Я подарю вам сладкую смерть. Я выпью вашу кровь. Я буду у вас первым и последним, кто войдет в вас своими клыками.

Заворожив своим голосом, советник аккуратно убрал волосы в сторону, открывая белоснежную кожу, с вожделением глядя на бьющуюся в диком темпе вену. Аулерия не могла шевелиться и говорить, но Земер и сам знал, что она хочет сказать ему, слишком хорошо выучил свою Властительницу.

— Да, я подарю вам сладкую смерть, — прошептал и резко вонзил свои клыки, окуная их в горячую и вкусную кровь.

Когда жизнь ушла из Аулерии, Земер не смог сдержаться от соблазна и украл поцелуй у еще теплых губ.

Осторожно подхватив тело Властительницы, он положил ее на кровать, возле супруга, укутывая одеялом.

Дверь распахнулась, и в спальню ворвался Тодеус. На него было больно смотреть, под глазами синие круги от усталости, одежда была мятая. Он бросился к кровати, рыдая, упал на колени, хватая серую морщинистую руку Минаса.

— Нет, нет. Только не ты.

— Тодеус, успокойся, — холодно осадил его советник, обтирая с губ кровь.

Брюнет обратил на это внимание и вскричал:

— Это ты убил их! Ты предатель!

Темные рыцари, вошедшие вслед за Тодеусом, замерли у него за спиной. Земер оскалился, зловеще рассмеявшись.

— Предатель здесь только ты у нас. Только ты, — слова сочились словно яд, жаля душу Тодеуса.

— Я уже искупил перед Минасом этот грех! — вскричал он.

— Ну и что. Ты же просил силу, чтобы предать светлых. Ты отомстил своим родственникам, топча доброе имя семьи. Ты предал не только Минаса, но и тех, кто был с тобой одной крови, — обходя кровать, советник приблизился к рыдающему, который с болью в голосе впервые изливал душу, кому-то еще кроме Минаса.