Заветные русские сказки
Шрифт:
Вот и выстроили мост на пять верст, и на то дело оба котла опорожнили.
В те времена некая девица родила сына и покинула его с малолетства; этот младенец три года не ел, не пил, и все с ним божий ангел ходил.
Пришел младенец на мост и говорит:
– Ах, какой славный мост! Дай бог тому царство небесное, на чьи деньги его построили.
Услышал господь эту молитву и велел своим ангелам выпустить богатого мужика из аду кромешного.
Горшечник
Едет дорогою горшечник; навстречу ему прохожий:
– Найми, – говорит, – меня в работники!
– Да умеешь ли ты горшки делать?
– Еще как умею-то!
Вот порядились, ударили по рукам и поехали вместе. Приезжают домой, работник и говорит:
– Ну, хозяин, приготовь сорок возов глины, завтра я за работу примусь!
Хозяин приготовил сорок возов глины; а работник-то был – сам нечистый, и наказывает он горшечнику:
– Я стану по ночам работать, а ты ко мне в сарай не ходи!
– Отчего так?
– Ну да уж так! Придешь – беды наживешь!
Наступила темная ночь; как раз в двенадцать часов закричал нечистый громким голосом, и собралось к нему чертенят видимо-невидимо, начали горшки лепить, пошел гром, стук, хохот по всему двору. Хозяин не вытерпел:
– Дай пойду – посмотрю!
Приходит к сараю, заглянул в щелочку – сидят черти на корточках да горшки лепят; только один хромой не работает, по сторонам смотрит, увидал хозяина, схватил ком глины да как пустит – и попал ему прямо в глаз! Окривел хозяин на один глаз и вернулся в избу, а в сарае-то гам да хохот пуще прежнего!
Наутро говорит работник:
– Эй, хозяин! Ступай горшки считать, сколько за одну ночь наработано.
Хозяин сосчитал – сорок тысяч наработано.
– Ну, теперь готовь мне десять сажен дров; в эту ночь стану обжигать горшки.
Ровно в полночь опять закричал нечистый громким голосом; сбежались к нему со всех концов чертенята, перебили все горшки, покидали черепье в печь и давай обжигать. А хозяин закрестил щелочку и смотрит.
«Ну, – думает, – пропала работа!»
На другой день зовет его работник:
– Погляди, хорошо ли сделал?
Хозяин приходит смотреть, – все сорок тысяч горшков стоят целы, один одного лучше! На третью ночь созвал нечистый чертенят, раскрасил горшки разными цветами и все до последнего на один воз уклал.
Дождался хозяин базарного дня и повез горшки в город на продажу: а нечистый приказал своим чертенятам бегать по всем домам, по всем улицам да народ скликать – горшки покупать. Сейчас повалил народ на базар: обступили со всех сторон горшечника и в полчаса весь товар разобрали. Приехал мужик домой и полон мешок денег привез.
– Ну, – говорит ему нечистый, – давай барыши делить.
Поделили пополам. Черт взял свою часть, распрощался с хозяином и пропал.
Через неделю поехал мужик с горшками в город; сколько ни стоял он на базаре, никто не покупает; все обходят его мимо, да еще всячески ругают:
– Знаем мы твои горшки, старый хрен! С виду казисты, а нальешь воды – сейчас и развалятся! Нет, брат, теперь не надуешь.
Перестали брать у него горшки; совсем обеднял мужик, запил с горя и стал по кабакам валяться.
Леший
Одна поповна, не спросясь ни отца, ни матери, пошла в лес гулять и пропала без вести. Прошло три года. В этом самом селе, где жили ее родители, был смелый охотник: каждый божий день ходил с собакой да с ружьем по дремучим лесам.
Раз идет он по лесу; вдруг собака его залаяла, и песья шерсть на ней щетиною встала. Смотрит охотник, а перед ним на лесной тропинке лежит колода, на колоде мужик сидит, лапоть ковыряет; подковырнет лапоть, да на месяц и погрозит:
– Свети, свети, ясен месяц!
Дивно стало охотнику; отчего так, думает, собою мужик – еще молодец, а волосом как лунь сед? Только подумал это, а он словно мысль его угадал:
– Оттого, – говорит, – я и сед, что чертов дед!
Тут охотник и смекнул, что перед ним не простой мужик, а леший; нацелился ружьем – бац! – и угодил ему в самое брюхо. Леший застонал, повалился было через колоду, да тотчас же привстал и потащился в чащу. Следом за ним побежала собака, а за собакою охотник пошел.
Шел, шел и добрел до горы; в той горе расщелина, в расщелине избушка стоит. Входит в избушку, смотрит: леший на лавке валяется – совсем издох, а возле него сидит девица да горько плачет:
– Кто теперь меня поить-кормить будет!
– Здравствуй, красная девица, – говорит ей охотник, – скажи, чья ты и откудова?
– Ах, добрый молодец! Я и сама не ведаю, словно я и вольного света не видала и отца с матерью не знавала.
– Ну, собирайся скорей! Я тебя выведу на святую Русь.
Взял ее с собою и повел из лесу; идет да по деревьям все метки кладет. А эта девица была лешим унесена, прожила у него целые три года, вся-то обносилась, оборвалась – как есть совсем голая! А стыда не ведает.
Пришли на село; охотник стал выспрашивать: не пропадала ли у кого девка? Выискался поп.
– Это, – говорит, – моя дочка!
Прибежала попадья:
– Дитятко ты мое милое! Где ты была столько времени? Не чаяла тебя и видеть больше!
А дочь смотрит, только глазами хлопает – ничего не понимает; да уж после стала помаленьку приходить в себя...
Поп с попадьей выдали ее замуж за того охотника и наградили его всяким добром. Стали было искать избушку, в которой она проживала у лешего; долго плутали по лесу, только не нашли.
Морока
В некотором царстве, в некотором государстве жил-был матрос; служил царю верно, вел себя честно, потому и начальство его знало. Отпросился он раз с корабля походить по городу, надел свой парусинник и пошел в трактир; сел за стол и потребовал себе и вина и закусок: ест, пьет, прохлаждается! Уж рублей на десять забрал, а все не унимается: то того, то другого спрашивает.