Чтение онлайн

Подьячихи, купчихи — Великие лощихи, Великие мазихи, А более всего они етися лихи. Подьячий лишь в приказ, купец лишь торговать — А жены их тогда затеи замышлять. Начнут чистенько мыться, Румяниться, белиться, Начнут они лощиться, Начнут они сурьмиться, Жеманить, щеголить, Начнут себя рядить, А вырядясь, тотчас в окошечках бывают, На улицу глядят и губки ужимают. Етись они смышляют, Етись они желают И хахалей своих приходу ожидают. Посредственны хуи мужей их не проймут И всласть не уебут, Затем, они что жирны, И что пизды у них обширны. Так всякая из них ебется, с кем есть вкус, А именно чей хуй точильный будто брус Иль, сходнее еще, с зарубою дубина — Такая на заказ им надобна шматина. Не брезгают ничем, нет дел им до чинов, А только до хуев. Во всю ивановску ебутся с батраками, Ебутся с бурлаками, Иную прет солдат, другую чистит псарь, А вот одну из них соборный еб звонарь. Молодка не затем, что был духовна чину, Сыскала этого ети себя детину, Но что имел весьма избранный он елдак, А именно вот так: Коль должно привязать веревки к рычажине, Удобней чтоб звонить, привязывал к хуине. И колокольный звон Шматиною своей звонил в соборе он. Такой-то вот хуек ей нравен показался. Лишь муж когда с двора, звонарь тогда на двор. С молодкой прохлаждался. И, тешучи ее и свой притом задор, В преважнейшем он был за всякий день труде. Звонил шматиною к обедне он в пизде, А должно было где, он также и трезвонил, Мудам по жопище хлестал, щелкал, бузонил. «Достойны» ж зазвонят, он сыт тогда бывал И также к отпусту лишь только доебал. Купцы, подьячие где только ни бывают, То благовест лишь чуть заслышат — воздыхают, Конечно, оттого: сердца им весть дают, Что в этот час у них хозяюшек ебут. Отец Галактион Заутренней порою Престрашною биткою Заводит сильный звон. Над жопою соседки, Наевшись с Нею редки, Елдою так трезвонит, Что бедна баба стонет. Келейников собор, Монаху подражая И благочинно зная Монашески задор, С дрочеными елдами И с посными мудами По кельям всякий пляшет, Шматиной своей машет. Отец Галактион, Как человек ученый, Имея хуй дроченый, Им предписал закон: Так борзо не скачите, В смиренье хуй дрочите, Еть не мешайте нам, То есть честным отцам. Попу раз на духу Покаялся подьячий, Что еб его сноху. — Ах, в рот те хуй собачий! — В сердцах вскричал наш поп, — Напал ты на кого! За это б я тебя, На старость не смотря, Ошмарил самого. Да как ты её еб? — — Того-то и боюсь, И вам сказать не смею. Уеб ее, винюсь, Я, стоючи за нею.— — Ах, мерзкий человек, Во весь ты проклят век! Простить тебя нельзя Простым нам иереям. Ведь в гузно еть — стезя Одним лишь архиереям.— — Я, батюшка, во всем Покаюся в сей час: Не вижу я одним, Другой подбили глаз. А некто мне сказал, Что в гузно лишь хвачу, Глаза тем залечу. Вот в грех я и попал.— — Вот ведь, — сказал наш поп, — Всего б тебя разъеб, Мошенника, в клочки. Когда б то было так, Ебена мать, дурак, Носил ли б я очки?

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Е б и х у д — владетельный князь.

М у д о р в а н — брат его, также владетель.

Х у е с т а н — наперсник Ебихудов.

П и з д о к р а с а — княжна, невеста Мудорванова.

Х у е л ю б а — ее наперсница.

В е с т н и к.

В о и н ы.

Действие в доме князя Ебихуда

Ебихуд и Хуестан

Ебихуд

Познай днесь, Хуестан, смятения вину:

Я только лишь было взобрался на княжну,

Как вдруг проклятый хуй стал мягок так, как лыко.

Хуестан

Великий государь, несчастье то велико,

Однако же совсем надежды не теряй

И на свою битку ты верно уповай;

Чего не смог теперь, то впредь исполнить можно,

И в Пиздокрасу хуй впендрячишь ты неложно.

Ебихуд

О день, несчастный день, о прежестокий рок!

Не в силах я княжне в пизду пролить поток;

Я тщетно на красы дражайшие взираю

И Пиздокрасину шентю воображаю —

Хуишка скверный мой висит, как колбаса,

И не прельщает, ах! ничья его краса.

Представь, любезный друг, сколь горько мне терпети

И сколь несносно сей поносный хуй имети!

Я братне разметал все воинство, как прах,

А хуй мой, как кишка, лежит в моих штанах.

На то ли брата я столь победить старался,

Чтоб плод моих побед непроебен остался?

И для того ль княжну я от него достал,

Чтоб хуй мой на ее пизденочку не встал?

Я тщетно заставлял княжну его дрочить —

Не мог в нее, увы, не мог никак всучить.

Однако ж я еще попробовать хочу,

Авось-либо я свой проклятый хуй вздрочу.

Введи сюда княжну!

Хуестан уходит.

Ебихуд (один)

Теперь я постараюсь,

Хоть слабо на битку свою я полагаюсь.

О мать ебливых дел, владычица земли,

Венера, ты теперь мольбу мою внемли!

Когда поможешь мне уеть княжну как должно,

Я тысячу хуев собачьих неотложно

На всесожжение во храм твой принесу,

Лишь в Пиздокрасу дай мне впрятать колбасу,

Сего лишь одного я от тебя желаю

И в покровительство тебе свой хуй вручаю.

Ебихуд и Пиздокраса

Пиздокраса

Почто ты звать меня опять к себе велел?

Иль мало над пиздой моею ты потел?

Ебихуд

Виновным пред тобой себя я признаваю,

Но слабости такой я впредь не уповаю

И больше на битку надеюся теперь;

А ты пизду свою, пожалуй, расщеперь.

Пиздокраса

Я путь к пизде открыть всегда тебе готова,

Но, ах! не начинай ты мучить меня снова.

Когда проеть меня ты не имеешь сил,

Почто моей пизды ты брата днесь лишил?

Отдай меня ему, я Мудорваном стражду,

Биткою утолит в пизде моей он жажду;

Он еть здоров, елдак всегда его стоит,

И сразу он в меня до муд свой хуй всадит.

Ебихуд

Кого ты, дерзкая, воспоминать дерзаешь?

Или что мне он враг, то ты позабываешь?

Конечно, Мудорван еще тобой любим

И, видно, елдаком прельстил тебя своим,

Однако сей любви терпети я не стану

И тотчас еть его велю я Хуестану.

Пиздокраса

Что слышу я, увы, погибнет Мудорван,

Без милости в него хуй влящит Хуестан!

Когда твоя к нему жестокость столь сурова,

На Хуестанов шмат сама я сесть готова,

И лучше на его елде мне умереть,

Как мертва пред собой возлюбленного зреть.

Ебихуд

Не бойсь, княжна, не бойсь, я столь суров не буду