Чтение онлайн

Вечером подошли несколько усталых солдат.

— Геронда, может быть, у вас найдется какое-нибудь одеяло? Мы бы постелили его и легли спать.

— Конечно. Отец А., принеси одеяла и дай ребятам.

Подходили все новые и новые солдаты… и все просили одеяла. Отец Епифаний, не жалея себя, старался всем услужить. Один из послушников сказал ему с раздражением:

— Некоторые спят прямо на земле, а эти что, не могут? Они что, голубых кровей?

Батюшка огорчился.

— Что ты, что ты, дитя мое? Ведь ты с комфортом будешь спать на кровати в своей келье. Неужели мы тем, кто весь день провел на солнце, среди огня, не дадим то малое, что у нас просят?

— А что бы мы стали делать, если бы все стали просить у нас одеяла? Где бы мы столько набрали?

— Тогда мы просто–напросто отдали весь свой запас одеял, а затем сказали бы: простите, но мы отдали вам все. У нас больше нет одеял. Этого требует долг любви.

Когда тетушка отца Епифания находилась уже на смертном одре, он, несмотря на то что было кому за ней ухаживать, сам прислуживал ей.

— Эту работу должен делать я сам, — решительно заявил батюшка. — С какой любовью, с каким самопожертвованием тетушка заботилась обо мне с самого моего рождения! Так неужели я не могу хотя бы таким образом выразить ей свою благодарность? Однажды, когда я был еще маленьким, она спросила меня: «Кто будет ухаживать за мной, когда я слягу и не смогу подняться с кровати?» Я ответил: «Не бойся, я буду ухаживать за тобой». Итак, я лишь исполняю свое давнее обещание.

Один из духовных сыновей батюшки сказал ему:

— Геронда, можно открыть Вам один помысл?

— Говори.

— Я был знаком с известными проповедниками, достойными писателями–клириками — людьми более святыми, чем Вы. Но у меня никогда, ни на один миг не возникал помысл: «Хорошо бы, чтобы тот или иной из них стал моим духовным отцом». Только с Вами я чувствую себя полностью удовлетворенным. В самой глубине сердца я чувствую, что Вы — мой духовный отец! Как это можно объяснить? Может быть, это лишь плод моего воображения?

— Дитя мое, как существует плотское, физическое родство, точно так же существует и духовное.

— За несколько дней до своей смерти, — вспоминает духовное чадо батюшки, — он шепотом сказал мне:

— Дитя мое, Димитриадский [28] владыка тяжело болен и, возможно, скончается. Так как я не могу разговаривать по телефону, позвони туда и скажи: «Я звоню от отца Епифания. Батюшка переживает и спрашивает, как состояние Высокопреосвященнейшего. Он просит благословение и молится, да свершится воля Божия».

В последние дни батюшка позаботился, чтобы была оказана материальная помощь одной многодетной семье и одному душевнобольному, его духовному сыну.

Уже в беспамятстве, перед своей кончиной он шептал:

— Не обижайте этого несчастного, он очень беден.

Вероятно, в своем мысленном диалоге он защищал какого-то бедняка, своего ближнего.

Даже на пороге вечности он исполнял заповедь о любви ко всем!

— У моего сердца нет выходов, одни лишь входы. Кто вошел в него, тот остается там навсегда. Что бы он ни делал, я продолжаю любить его так же, как полюбил тогда, когда он впервые вошел в мое сердце. Я молюсь о нем и о его спасении.

Некто из бывших духовных чад батюшки, давно отошедший и от своего Старца, и от Церкви, после серьезной автомобильной аварии оказался в больнице. Батюшка, узнав о травме, зашел к нему в больницу, а затем, вплоть до выписки, каждый день продолжал навещать пострадавшего. Имея глубокое рассуждение, отец Епифаний ни слова не сказал ему о том, что надо вернуться в Церковь. Через несколько дней молодой человек сам попросил батюшку поисповедовать его.

После выписки из больницы Старец продолжал каждый день посещать его на дому. Однажды он нашел семью в большой растерянности. Больной лежал, закованный в гипс, тут же в люльке плакал ребенок, а жене надо было срочно отнести в больницу анализы. Отец Епифаний твердо сказал женщине:

— Чадо мое, дай мне анализы, я отнесу их.

— Мы не можем на это согласиться, Геронда.

Но батюшка, даже не слушая их возражений, взял анализы, а позже занес им результаты.

Духовный сын отца Епифания вспоминал:

— Батюшка все делал совершенно бескорыстно. Как в материальном, так и в нравственном, и в духовном плане. Помочь ближнему — вот что было его единственной целью. Он не хотел ни владеть тобой, ни делать из тебя раба. Всегда, когда в нем была нужда, он находился рядом. Когда же ты потихоньку вновь набирался сил, он как бы очень осторожно «исчезал» из поля зрения и уже не вмешивался ни в твою жизнь, ни в жизнь твоей семьи, предоставляя полную свободу. Только когда ты сам обращался к нему, он вновь входил в твою жизнь, но при этом действовал опять-таки лишь в тех рамках, которые ты сам определял ему.

Один высокопоставленный клирик, недовольный батюшкиными выступлениями против перевода епископов с одной кафедры на другую, обличал отца Епифания и требовал снятия с него сана. Вскоре сам этот человек оказался в трудном положении, на него было подано много жалоб. Разбор его дела был поручен епископу, который любил и уважал Старца. И тут несчастный обвиняемый решил, что отец Епифаний воспользуется случаем отомстить. Что делать? Пришлось связаться с батюшкой и попросить его ходатайства. Все советовали батюшке не просить за него, пока не будет вынесен приговор, но отец Епифаний, высоко ценивший любовь к врагам, заявил, что будет действовать по заповеди любви. И действительно, выступив посредником в этом деле, он спас того, кто его бесчестил. Велика была радость и ликование батюшки, когда он объявил своим духовным чадам о результатах своего ходатайства:

— Сегодня я «отомстил»! — сказал он.

Настоятель одного храма без всяких объяснений запретил своим штатным клирикам и певцам участвовать в венчании брата отца Епифания.

— После венчания, — вспоминает духовное чадо отца Епифания, — когда мы уже отъехали от храма, батюшка внезапно, ничего не объясняя, вдруг попросил водителя вернуться. Из церкви он вышел, сияя от радости, и сообщил нам:

— Я попросил прощения у настоятеля, так как наше присутствие явилось для него причиной скорби.

Затем он добавил, что этот священник осознал свою ошибку и попросил у него прощения, пояснив, что какая-то ничем не объяснимая злость стала причиной его безрассудного поступка.

Один молодой человек, который ранее был духовным чадом батюшки, сделал необдуманный шаг — против его воли был рукоположен. Отец Епифаний очень скорбел. Узнав об этом, молодой человек совершенно неправильно истолковал скорбь Старца. Он пришел в дом к батюшке и в гневе начал оскорблять отца Епифания, называя его угрюмым злодеем, завистником, эгоистом. Батюшка, опустив голову, молча слушал. Мы ожидали, что он с минуты на минуту остановит это безобразие и поставит своего обидчика на место, но батюшка лишь поднял полные слез глаза и сказал: — Я благодарен тебе за твои слова, дитя мое. Если бы ты заглянул в мое сердце, то увидел бы, что я достоин слов похуже тех, которыми ты меня называешь.

Некий человек считал, что батюшка его несправедливо обидел. Однажды он пришел к отцу Епифанию и в гневе обрушил на него целый шквал обвинений и ругательств. Батюшка молча слушал его и чистил яблоко. Когда тот закончил браниться, отец Епифаний предложил ему кусочек яблока со словами:

— Может быть, чадо мое, ты хочешь яблоко?

— Только не от тебя, лицемер! — с этими словами пришедший вскочил, собираясь уйти. Тогда отец Епифаний остановил его и сказал: