Чтение онлайн

Прошло время, и этому молодому человеку потребовался «великан платан». Что же случилось? Он сделал попытку покончить жизнь самоубийством, и когда, к счастью, она не удалась, пришел в себя и спросил о… «бесплодной смоковнице». И отец Епифаний в ту же ночь, когда он получил телеграмму, взял такси и отправился в провинциальный городок, где жил этот молодой человек, чтобы вдохнуть в него силы для дальнейшей жизни.

Как-то в воскресенье отец Епифаний, будучи болен, не смог пойти в церковь. Тетя Александра решила, что она тоже не может пойти в храм, оставив больного одного. Он настоятельно советовал ей пойти, но та не соглашалась и принялась готовить ему завтрак. Тогда батюшка властно сказал ей:

— Такая, не освященная воскресной литургией, еда мне не нужна.

Блаженной памяти отец батюшки Иоанн, получив при выходе на пенсию единовременное денежное пособие, захотел купить себе маленькую машину, чтобы было удобнее ездить в деревню.

Батюшка не одобрил это решение, так как в то время автомобили были только у состоятельных людей и считались роскошью. Но отец настойчиво подыскивал все новые доводы в пользу приобретения машины, которые батюшка успешно опровергал.

Наконец Иоанн нашел, по его мнению, аргумент, который безусловно должен был сломить сопротивление сына. Он обрадованно сообщил, что врач, который наблюдает его, узнав о заветном желании Иоанна, посоветовал ему купить автомобиль, так как это даст психологическую разгрузку и положительно повлияет на его больное сердце.

Когда батюшка услышал этот последний аргумент, то остроумно заметил:

— Ты хочешь сказать, папа, что врач в рецепте прописал тебе вместо таблеток автомобиль?

— Геронда, Вы видели когда-нибудь какое-либо видение?

— Нет, дитя мое. Не видел и не желаю видеть. Я хочу видеть только свои грехи.

Один человек как-то раз спросил отца Епифания:

— Батюшка, видели ли Вы в своей жизни чудеса?

— Да я ничего, кроме них, и не видел.

Тогда любопытствующий с нескрываемым интересом сказал:

— Хотелось бы услышать о самом большом чуде, какое Вы видели.

— Самое большое чудо, которое я видел, состоит в том, что Бог пришел на землю, чтобы спасти меня, самого великого грешника.

Тот с недоумением воскликнул:

— Это все, что Вы хотели рассказать?

— Но есть ли, дитя мое, большее чудо?

Один монах приехал из исихастирия к зубному врачу в Порос [7] . Вслед за монахом подошли и другие пациенты. Один из них был из дальней деревни и боялся, что не успеет на последний автобус. Тогда монах пропустил его к врачу, но сам опоздал к последнему транспорту и пошел в исихастирий пешком. В это время отец Епифаний вместе с духовными чадами ехал на автомобиле в Афины. Как только они увидели этого монаха, батюшка вначале выговорил ему за то, что он так задержался в городе, и, прежде чем опоздавший брат успел что-либо сказать в свое оправдание, велел водителю ехать дальше.

Священник, находившийся в машине вместе с батюшкой и знавший из телефонного звонка монаха, как развивались события, рассказал об этом отцу Епифанию.

— Ах, вот как? — сказал он. — А я его отчитал. Как только, чадо мое, приедем в Афины, напомни мне, чтобы я позвонил ему и попросил прощения. Пожалуйста, не забудь.

— Какое прощение, Геронда? — заметил один из пассажиров. — Отец X. уже и позабыл об этом.

— Нет, дитя мое. Мне не доставляет никакого труда попросить прощения, когда я действительно в чем-то виноват.

И действительно, как только они прибыли в Афины, батюшка, приложившись к Распятию, прежде чем успели ему напомнить, позвонил в монастырь и попросил прощения у этого монаха.

Однажды мы попросили отца Епифания объяснить нам слова: «…первее примирися тя опечалившим» из последования ко Святому Причащению, так как, как нам казалось, естественно и логично было бы, чтобы прежде всего мы примирились с теми, кого мы опечалили, а не с теми, кто опечалил нас. Батюшка, желая показать нам пользу, которую приносит исполнение этой заповеди, рассказал следующий случай:

— Однажды я служил литургию в храме Трех Святителей и среди прихожан был и господин N — богослов, мое духовное чадо и замечательный певец. Естественно, он поднялся на клирос, но постоянные храмовые певцы, благочестивые старички–бессребреники, но достаточно посредственные певчие, почти ничего не дали ему спеть. В алтаре я был очень возмущен их поведением. Как же я подойду к Чаше в таком смущении? Тогда, чтобы исполнить слова «первее примирися тя опечалившим» и вместе с этим как бы незаметно пожурить клиросных певчих, я перед причастием пригласил в алтарь регента и попросил у него прощение за испытанное мною раздражение по поводу его «негостеприимства».

Таким образом, и я сам причастился без смущения, и регент в свою очередь, осознав ошибку, попросил прощение.

— Мы почти никогда не видели, чтобы батюшка пил вино, — вспоминает один монах. — Я думал, что он избегает вина либо по причине своих желудочных недомоганий, либо потому, что оно ему не нравится. Но, когда мы заговорили с ним на эту тему, он сказал мне:

— Нет, чадо мое, я очень люблю его, и оно не доставляет никаких беспокойств моему желудку.

— Тогда почему же Вы его не пьете?

— Я стараюсь исполнить то, что сказал Ангел о Самсоне его родителям: «…бритва не коснется головы его… пусть не пьет вина и сикера» (Суд. 13, 5;14).

5 августа 1988 года. Вечерня праздника Преображения Господня. После службы отец Епифаний, из алтаря обращаясь к певцу, подсказывает, что петь:

— «Прежде Честнаго Креста Твоего и страдания…»

Но тот не понял и начал петь «Прежде Креста Твоего Господи…»

Батюшка промолчал.

На следующий день он снова служил литургию и после отпуста, вновь обращаясь из алтаря к тому же самому певцу, говорит:

— «Прежде Честнаго Креста Твоего и страдания…»

Но тот снова начинает петь «Прежде Креста Твоего Господи…»

Тогда отец Епифаний открывает северные диаконские двери и уже повышенным тоном говорит:

— Ты все время ошибаешься. Я говорю: «Прежде Честнаго Креста Твоего и страдания…», а ты каждый раз начинаешь петь «Прежде Креста Твоего Господи…» Будь внимательнее, чадо мое, к тому, что тебе говорят.