Чтение онлайн

Алиса изо всех сил старалась не закатить глаза. Она знала, что завуч говорит вовсе не об их сегодняшнем «проступке», а о всей семье в целом. Мама, всегда немного дерзкая и стильная, вызывала недовольство своим образом, Миша — своими победами и шалостями, а она, Алиса, — своим намеренным одиночеством и отказом дружить с кем бы то ни было в школе. Пожалуй, меньше всего претензий было к Алексу, ведь он реже всех посещал школу.

Миша же, всё так же небрежно развалившись, бросил взгляд на завуча, не меняя выражения лица. Видимо, его совершенно не беспокоили её слова.

Завуч, не сводя строгого взгляда с парня, продолжала свой гневный монолог, её голос становился всё более напряжённым:

— Михаил, что это за поведение? Я не могу поверить, что вы действительно решили встретиться с сестрой в туалете! У вас, должно быть, вообще отсутствует элементарное чувство приличия! Что скажут другие учителя? Другие ученики? — её голос звучал всё громче, а в глазах светилась неподдельная негодующая строгость. — Это просто недопустимо! Чем вы только там занимались?! Даже не говорите, не хочу знать этих грязных подробностей!

Алиса чувствовала, как в воздухе витает напряжение, но её братишка, казалось, реагировал совершенно спокойно. Миша лишь тяжело вздохнул, взглянув на завуча с таким видом, словно это была очередная бессмысленная лекция, которую он должен выслушать, чтобы продолжить свой день. Её намёки и предположения о «непристойности» ситуации явно раздражали его, но он знал, что никакие объяснения не помогут. Завуч была слишком поглощена своими догадками и ее устраивал такой расклад.

— Вы понимаете, что это могло привести к ещё большим последствиям? — продолжала завуч, не давая им вставить ни слова. — Ваше поведение недопустимо! Я даже не знаю, как объяснить это другим родителям, когда они начнут спрашивать! И что подумают о вашей семье? А вдруг беременность? О господи, как вообще вы могли додуматься до такого. Это же инцест!

Миша снова закатил глаза и слегка пошевелился на стуле, как будто ему стало скучно от её бесконечных обвинений. Он знал, что это никуда не приведёт, и что завуч просто ждёт, когда родители прибудут, чтобы в очередной раз «разобраться» с проблемной семьёй. Алиса сидела тихо, сцепив руки на коленях, стараясь сохранить спокойствие. Она знала, что в этой ситуации им просто нужно дождаться маму.

«Мама разберётся», — думала Алиса. — «Она всегда заступается за нас. Да и тем более мы ни в чем не виноваты».

И хотя завуч продолжала говорить, заполняя кабинет своим властным голосом, школьники молча ждали.

Михаил сидел, развалившись на стуле, и лениво посматривал на потолок, когда завуч уставилась на часы, проверяя время. Мама, как всегда, не спешила появиться в школе, и Михаил знал, что это означает только одно: её появление будет эпичным. Он ухмыльнулся про себя, представляя, как она зайдёт в кабинет с уверенностью, как будто это её территория. Мама всегда умела поставить всех на место, особенно если дело касалось её детей.

Парниша понимал: если бы он и сестренка действительно сделали что-то плохое, мама бы обязательно обратила на это внимание. Но их родители были теми людьми, которые всегда докапываются до сути. И если уж Миша оказался бы неправ, мама бы не упустила случая провести серьёзную воспитательную беседу дома. Но сейчас он был уверен, что с ситуацией они справятся.

Алиса нервно поглядывала на часы, отсчитывая минуты до появления матери. Она не могла понять, что её задерживало, но с каждым движением секундной стрелки становилось всё тревожнее. Завуч, явно недовольная тем, что ожидание затягивается, резко выпрямилась и с притворным вздохом произнесла:

— Ваша мать, Валерия Алексеевна, слишком ветренная и необязательная женщина, раз так запустила своих детей. Это же надо — довести до такого безобразия!

Михаил моментально изменил позу, сидя теперь ровно и серьёзно, си твёрдым взглядом посмотрел на завуча. Его голос, когда он заговорил, звучал неожиданно спокойно, но в нём была скрытая угроза:

— Вы не имеете права оскорблять нашу мать.

Завуч лишь фыркнула в ответ, будто его слова ничего не значили для неё.

— Право? — её тон был презрительным. — Я говорю то, что вижу. Родители, которые по-настоящему заботятся о своих детях, не допускают таких ситуаций.

Миша сжал челюсти, сдерживая раздражение. Он знал, что мама не оставит такие слова без последствий, а уж отец и подавно. Осталось немного подождать.

Я шла по школьному коридору со вздохом, сжимая руки в кулаки, едва сдерживая раздражение. Мои шаги были быстрыми и решительными, каждый из них словно подчеркивал внутренний гнев, который накапливался в течение всего дня. Алекс, как всегда спокойный, следовал за мной, его шаги мягкие, почти неслышные. Он всегда был рядом, но в такие моменты его хладнокровие могло показаться почти насмешливым.

— Ты так злишься, что от тебя уже дым идёт, — сказал Алекс с лёгкой улыбкой в голосе, едва заметной, но отчётливо слышимой.

Я понимаю его веселье — он всегда умел разрядить обстановку в самый напряжённый момент, но всё же... В глубине души меня это чуть раздражает, хотя я и знаю, что он не издевается, а просто видит ситуацию иначе.

Не обращая внимания на его слова, я ускоряю шаги и буквально влетаю в кабинет завуча, даже не стучась. Как только дверь резко открылась, я остановилась, окидывая взглядом Людмилу Ивановну, которая сидела за своим столом, явно погружённая в какие-то бумаги. Она подняла глаза и тут же нахмурилась, увидев меня.

Алекс остановился чуть позади меня, спокойный, как всегда, его присутствие ощущалось за моим плечом, и это придало мне уверенности. Завуч вздохнула, отложив бумаги, и по выражению её лица я поняла, что разговор будет не из приятных.

Я холодно смотрю на Людмилу Ивановну, стараясь держать свои эмоции под контролем, и задаю простой, но полный внутреннего напряжения вопрос:

— Что случилось?

Людмила Ивановна сдвигает очки на носу и отвечает с почти трагическим выражением на лице:

— Случилась катастрофа, Валерия Алексеевна. Ваш сын и дочь были замечены выходящими вместе из женского туалета. Это... недопустимо! Чем они там занимались? А если…

Я не даю ей договорить и резко перебиваю, сдержанно, но твёрдо:

— Меня интересует, что скажут мои дети, а не ваши предположения.

Людмила Ивановна замолкает, нахмурившись, и переводит взгляд на Мишу и Алису, которые встали рядом с Алексом. Миша какое-то время молчит, затем мельком смотрит на сестру, будто обдумывая, как начать. Алиса же, со вздохом, расправляет плечи и говорит прямо, не стесняясь ни своих слов, ни ситуации: