Чтение онлайн

– Стерва, – прошептал Даниель.

– Да. И горжусь этим. Я отомщу за тех девушек, которых вы используете у себя как сексуальных рабынь. За тех матерей и жен, сыновья и мужья которых проигрывают деньги в рулетку и карты. За подростков, не увидевших взрослой жизни, потому что умерли от передозировки… Я постараюсь устроить тебе райскую жизнь.

– Мне плохо! Я не чувствую своего тела. Меня что, парализовало? – застонал Даниель.

– Да, это я вколола тебе лекарство.

Утром Валерия проснулась не в каюте, а в комнате с побеленными стенами, с дешевой мебелью. «Что со мной произошло? Где я? Это как же нужно было напиться, чтобы не помнить, что с тобой!» – эти мысли надолго задержали ее в постели. Лера пыталась восстановить в памяти картину вчерашней ночи и не могла. Тогда она спустила ноги с кровати, подошла к распахнутому окну. Невдалеке белел пляж, сверкало море. В задумчивости Лера закусила ноготок мизинца.

– Это как же меня сюда занесло? – вслух подумала она. – Ау! Есть здесь кто-нибудь живой?

На пороге появился высокий худощавый мужчина. Он стоял спиной к солнцу, которое ослепляло Валерию, поэтому черт лица не было видно, но, несмотря на это, Лера почувствовала, что они знакомы…

– Ну, здравствуй, женушка!

– Саша?!

– Да, это я. Ничего не хочешь мне сказать?

– Я не хотела, честное слово, Саша! Прости…

– Да, да! «Прости, дорогой, я беременна, но не от тебя», – Саша усмехнулся и вошел в дом. – А ведь я так любил тебя, рассчитывал на долгую счастливую жизнь. Поговорим?

– А где Володя? – жалостливо спросила Лера, надеясь, что любовник где-то рядом и сможет ее защитить.

– На берегу, вместе с Гришей. Ждут, чем закончится наш разговор.

– А чем он закончится? – спросила Лера, начиная плакать. – Я и так почти год живу в сплошном ужасе. Мы искали тебя, я надеялась…

– Плохо надеялась, плохо искали. А вот ребята нашли. В местной больнице, где я лежал со сломанным позвоночником. Мучительные боли в течение многих месяцев. За что?

– Саша, – Лера упала на колени перед мужем. – Прости, я была дурой и сволочью. Только не убивай меня, маленькому Сашеньке будет без меня плохо.

– Да как ты могла подумать обо мне такое? Я нормальный человек. Иди, я все понял про тебя. Иди к Володе, я тебя прощаю.

Трое друзей сидели в ресторане «Бродвей» на Ленинградском проспекте. Все трое были одеты в потертые джинсы и растянутые джемпера, но выглядели при этом все равно успешными, деловыми, респектабельными. Пили виски, закусывали трепангами.

– Ты, Вовка, обещал жениться и нарожать кучу детей! – Гриша закурил и откинулся к спинке удобного стула. – Как успехи?

– Лера беременна, УЗИ показало двойню. Дора совсем невеста стала, того и гляди дедом могу стать. А как твои девочки?

– Через неделю приезжают вместе с мамой и маленьким Гришкой. А Ида совсем с ума сошла, устроилась в хоспис, возится со смертельно больными, а о собственных детях забыла. А ты-то как, Сашка, как Ольга Юрьевна?

– Бабушка ничего. Мое воскрешение ее, слава богу, не подкосило, а вернуло к жизни. Правда, уже не работает. Старенькая. А я, ребята, получил от Даниеля Валерьевича отступные после развода, вернее, от Алевтины, которая прибрала к рукам весь его бизнес. Еду в Китай представителем фармацевтической фирмы.

– Ой, темнишь ты, Сашка, – засмеялся Григорий.

– Ну, нравятся мне азиатки, – признался друг, отпивая виски. – И восточная кухня. Оторвусь на месяц и вернусь к вам. Будем вместе работать. О, мой бог, закусывай ваш виски, не закусывай – все равно изжога!

– Изжогу я тебе, Сашка, вылечу, – уверил Гриша. – И тебе, Вовка, и себе.

– А ну-ка, девочки, приберитесь, давайте, давайте, не спать, сейчас обход начнется! Что вы тут всего накидали? – худенькая, вызывающе ярко накрашенная медсестра Даша врубила в еще спящей палате свет.

Пациентки в ответ заворочались, кто-то застонал тихонько. Они обычно засыпали только под утро, и то с трудом, но ведь это, честное слово, не Даша придумала поднимать их в такую рань. Узкие каблучки звонко зацокали дальше по коридору онкологического центра им. Блохина. Абсолютно, или, как еще уклончиво выражаются осторожные медики, практическиздоровая Даша чувствовала себя в гинекологическом отделении, переполненном несчастными, бесцветными женщинами, не в своей тарелке и вела себя, увы, тоже не лучшим образом. Ежедневные операции, агрессивные методы лечения… На слух, и то ужас пробирает до костей, а надо быть рядом, внушать надежду безнадежным, поддерживать слабых, не подавать вида, как все это страшно. Страшно, потому что слишком часто одни серые лица сменяются другими. Потому что кругом запах смерти. «Каширка» и есть, в сущности, один этот запах, хоть ее оптимистически и называют центром борьбы за жизнь…

Мест не хватает. Пациенты прибывают ежедневно, со всей России. С единственной мольбой: ждать нельзя, спасите, пока не поздно! Время, их личное, родное, единственное, утекает сквозь пальцы, секунда за секундой. Они в испуге молят о помощи, предлагают последнее за койку, наркоз, анализы. Борьба за жизнь начинается не в операционной.

Второй год двадцатилетняя Даша ходит по этому коридору. Видит, слышит, нюхает смерть и страх. Что, если они заразны? Что, если и она когда-нибудь вот так же?.. И когда наступит это «когда-нибудь»? Скоро? Или позже? Может, уже наступило, а она просто не знает? И за что вообще человеку, тем более женщине, такие муки? Неужто за первородный грех?..

Она ходила в церковь, молилась, просила совета у батюшки, но тот, выслушав, сказал:

– Много мудрствуешь, не для того голова.

А для чего?

На этот вопрос батюшка не ответил. Велел самой думать. У него тоже очередь.

С тех пор Даша красится ярко, одевается не по-больничному, цокает по отделению неудобными каблуками, сбивая ноги. Защищается кричащими атрибутами сиюминутного бытия от пугающей вечности. Ее поругивают в ординаторской. Ворчат за спиной усталые пациентки. Таков, однако, ее ответ, личный, выстраданный, ее собственная борьба за жизнь.

«Уволюсь, к чертовой матери! – утешает она себя, приступая к обычной суровой работе. – Вот только Коля вернется, и тут же уволюсь!»

Так она говорит себе чуть ли не каждый день, но брат Коля, счастливчик Коля, при родительском разводе волею случая доставшийся отцу, тогда тоже нищему, а теперь совсем наоборот, вот уж три года в Америке, и, хоть обещал, вернувшись, помогать, одному богу ведомо, соберется ли вообще домой. Это ей, Даше, всю жизнь горбатиться за гроши, избавляя одинокую, стареющую, желчную мать от окончательной нищеты, а у Коли – призвание. Он программирует компьютерные игры для самых новых игровых автоматов, где человек, надев наушники и очки, полностью погружается в дорогостоящую виртуальную реальность, которая, по сути, ничем не лучше Дашиной, совершенно бесплатной. Такая же кровавая и безысходная, с неизменным «game over» после всех перипетий.

«Коленька, мама в последнее время очень болеет, у нее то голова кружится, то в ушах звенит от высокого давления. Врачи рекомендуют капельницы, я бы их могла сама ей делать, но нужен препарат, немецкий, а на него деньги. Ты, может, скажешь папе, чтобы помог, а то я все никак не дозвонюсь, телефон, наверное, изменился…»

С детства приученная гордой матерью ни у кого не одалживаться, и в первую очередь у отца, Даша еле заставила себя написать брату в электронную почту просительные слова. Отец, однако, сразу откликнулся, примчался чуть не в тот же день, денег привез вот прямо сюда, в больницу, и даже спрашивал, как еще облегчить им существование.