Чтение онлайн

Продолжая рассматривать то, что происходит с самоубийцей в пограничной зоне, мы вскоре наталкиваемся ещё на один вопрос: «Если, благодаря своим, зачастую, полностью необдуманным действиям, самоубийца разорвал свои отношения со своим прежним божеством, то с кем же он связан теперь?» Правда, гадать здесь особо нечего — в случае самоубийства умерший становится законной добычей того «потустороннего» существа, которое «уговорило» его на совершение оного. А оно становится ясным благодаря способу самоубийства:

• если человек утонул — его хозяином становится дух данного водоёма,

• если повесился на дереве — дух данного леса,

• если повесился в доме — местный домовой,

• если отравился — дух растения, из которого приготовлен яд и т.д.

Родственники самоубийцы отныне должны быть очень внимательны: с этого момента (момента самоубийства), все члены рода оказываются под постоянной угрозой повторного «нападения» этого существа. Используя самоубийцу, как собаку, способную идти по следу, его «потусторонний» хозяин приступает к охоте на свою очередную добычу. Если у него это получается, то следующий родственник умирает, как правило, той же смертью, что и его предшественник.

В качестве примера, приведём историю Эрнеста Хемингуэя. Как известно, некогда его отец, доведенный своей женой до самоубийства, выстрелил в себя из ружья. Потеряв жертву, в лице собственного мужа, мать Эрнеста переключилась на собственного сына, что в определённый момент привело к разрыву их отношений и отъезду младшего Хемингуэя на чужбину. Однако мать не унималась и начала засыпать своего сына письмами уничижительного содержания. Не удовлетворённая этим, однажды она посылает сыну ружьё, из которого застрелился его отец.

Эрнест беспечно принимает это ружьё и оставляет его у себя. Спустя некоторое время, как известно, он находит ему роковое применение — так же, как и отец, стреляет в себя. Дух ружья получает следующую жертву.

Спрашивается, что же должен был делать Хемингуэй, увидев присланное ему ружьё? Всё, что угодно, но ни в коем случае его не принимать. Первое, что должны сделать родственники и близкие друзья самоубийцы, — не взирая на чувства, «оторваться» от самоубийцы, проведя отделительные обряды и процедуры. Звучит это ужасно, почти как приговор, но с теми, кто уходит за черту жизни, следует быть очень внимательными. В противном случае, невнимательные последуют туда, куда проследовал и самоубийца. Так что обособление от самоубийцы — это главная обязанность тех, кто желает избегнуть его безжалостного «внимания».

Отныне необходимо быть особо внимательным к предметам и явлениям той природы, с помощью которой самоубийца лишил себя жизни. Упоминание об этом, даже мысленно, должно стать жёстким «табу» для родственников самоубийцы. Народная мудрость: «В доме повешенного о верёвке не говорят» не просто потребность проявления некоего эфемерного чувства такта - это суровая жизненная необходимость. А посему родственники должны позаботиться о том, чтобы с глаз (и желательно из ума) было убрано всё, что может способствовать самоубийце (и руководящему им существу) добраться до оставшихся в живых.

В подобных ситуациях сам собой возникает вопрос о безысходности: «Так что же, самоубийца навсегда «зависает» в этой самой пограничной зоне? И ему никогда не получить упокоения?» Надо сказать, это один из наиболее туманных моментов, связанных с послесмертным существованием человека. Информации на эту тему немного и по большей части она мало вразумительна. Большинство комментаторов, видимо пребывая в состоянии озлобления против самоубийц, с мстительным удовлетворением отвечают: «А вот никогда! Никогда самоубийцы не получат упокоения. Вплоть до Страшного Суда!» Более спокойные, как правило, говорят о конкретных цифрах. С их точки зрения, срок пребывания самоубийцы в пограничной зоне ограничен теми годами, в которые ему предстояло бы умереть естественной смертью.

К примеру, девушка от несчастливой любви лишила себя жизни в 18 лет, а её естественная смерть должна была произойти в 80 лет. Это означает, что только через 62 года после своего самоубийства она получит шанс на перерождение. И все эти не дожитые годы она будет пребывать в потустороннем пространстве, «доставая» всех, кого только сможет.

Здесь же следует обратить внимание на следующий момент. Обычно самоубийцы считают, что смерть положит конец их телесным и душевным страданиям. Придётся их разочаровать: уходя из жизни, человек как бы «фиксирует» свое последнее состояние, в нем он и будет пребывать после смерти в пограничной зоне. Никакого облегчения не наступит! То есть, в нашем случае девушка-самоубийца, как минимум, все 62 года будет испытывать те же боль и отчаяние, с которыми она некогда ушла из жизни. И эти же состояния она будет «транслировать» на окружающих.

Лишь спустя 62 года она получит шанс на прекращение подобной пытки. Тогда-то к ней на помощь должны придти родственники и священнослужители, чтобы в течение последующих 40 дней успеть выполнить необходимые процедуры. А это, как вы понимаете, практически это нереально, ибо кто может точно назвать срок, который предстояло прожить самоубийце? Разве что практикующие шаманы, медиумы или астрологи высшей квалификации? Удастся ли родственникам найти того, кто даст правильный ответ, — дело случая. Именно поэтому судьба самоубийцы, как правило, печальна: второй раз получить право на перерождение или упокоение будет весьма и весьма непросто.

Но, если есть правило, есть и исключение. Это утверждение справедливо и в отношении самоубийц. Иногда самоубийство разрешалось. Как мы уже говорили, чаще всего это характерно для религиозных традиций «языческого» типа. Например, в древнегреческой. Платон, Софокл, Эврипид и Эсхил указывали, что самоубийство не желательно, но возможно, если причиною оного являются несмываемый позор, личное несчастье либо неизлечимая болезнь. И это вероятно так, однако, решающим фактором здесь будет не причина самоубийства, а способ его выполнения.

Когда мы читаем, как римские патриции пускали себе кровь, опасаясь пыток и изощрённых казней со стороны власти, закономерно возникает вопрос: «Имели ли они на это право?» Да, причина, подталкивающая их к самоубийству, кажется весомой. Не каждый, попав в безвыходное положение, способен добровольно пойти на нечеловеческие муки. Большинство предпочитает лишить себя жизни, но проделать это «лёгким» способом: выпить яд, вскрыть вены, прыгнуть с моста с камнем на шее либо совершить что-то подобное. Но насколько они правы? Что будет с их душами после акта самоубийства?

К несчастью, в тех случаях, когда человек лишает себя жизни из-за предстоящих или уже реальных физических мук, его посмертная судьба незавидна. Страх и боль — не лучшие спутники в подобных ситуациях, ибо при «великом переходе» именно они останутся с самоубийцей по «ту сторону зеркального стекла».

Если отрешиться от свойственной каждому из нас мысли о бесконечности собственной жизни, в которой с нами ничего случиться не может (всё случается только с другими) и трезво взглянуть на происходящее, то выбор у нас небольшой. И он становится очевидным, как только человек постарается представить, что его ожидает «с той стороны». Всё сразу становится на свои места: хочешь послесмертной благой судьбы — придётся терпеть или собраться с силами и выйти на последний неравный бой. Ничего особо страшного в этом нет — предстоящее блаженство следует заслужить!