Зависть
Шрифт:
— Это мой тебе дар, малыш Томми. Ты убьешь его, и я покажу, где твоя женщина. Этого ты хочешь. Для этого пришел сюда. Это твоя судьба.
Появившийся из ниоткуда свет пронзил темноту и, освещая тени, обнажил… Бэйлса.
Парень сидел на полу пещеры, привалившись спиной к влажной стене. На его лбу между широко отрытыми глазами зиял выстрел, тончайшая струйка крови сочилась из раны и стекала вниз по носу. Его рот был расслаблен, а кожа — бледно-серой.
— Не думай о нем, — вальяжно сказала брюнетка. — Он был простой пешкой. Ты же, с другой стороны… главный приз. Все, что тебе нужно, — действовать. Убей его… и я удостоверюсь, что ты увидишь свою девочку.
Внезапно Век осознал, откуда исходил луч света.
Он поднял руку, и стеклянный кинжал поймал масляный мягкий свет от свечей, посылая этот поток через пещеру, нацелившись на его предполагаемого друга.
— Время уходит, малыш Томми. Давай покончим с этим, чтобы мы могли перейти к другой стороне. Прислушайся к себе. Сделай то, что правильно. Убей этот кусок дерьма, аморального убийцу, и обрети искомое. Это такая очевидная тропа, банальная сделка… Рэйли за этого сумасшедшего убийцу. Все в твоих руках…
— Рэйли жива? — услышал он свой голос.
— Да.
— Ты позволишь нам обоим уйти отсюда живыми?
— Возможно. Зависит от того, как ты поступишь, не так ли? — Голос брюнетки понизился до соблазняющего шепота. — Ты увидишь ее сразу же, как сделаешь дело. Клянусь. Все в твоих руках…
Глава 47
Подвешенная к потолку пещеры, Рэйли по-прежнему не могла поверить, в каком виде она предстала перед Веком: больничная сорочка, плоская грудь и болтающиеся ноги — все это не принадлежало ей.
Но сквозь кричащую боль в голове, смятение и панику, она могла двигать этими чужими конечностями, могла делать вдохи незнакомой ей глоткой, наполнять воздухом легкие, принадлежавшие кому-то другому.
Все это придавало достоверность тому, что видел Век.
«И поэтому он собирался убить ее» — осознала она с ужасом и неверием.
Пытаясь заговорить, она шептала чужим осипшим голосом, — Это… я… пожалуйста…
— Это такая очевидная тропа, банальная сделка… Рэйли за этого сумасшедшего убийцу. Все в твоих руках…
Говорившая брюнетка на самом деле не была женщиной. Рэйли видела, что она такое… оно показало свое истинное мерзкое обличье, пока Бэйлс говорил с Веком по телефону; поэтому она закричала.
А после, она наблюдала, как существо захватило разум Бэйлса и заставило его направить на себя собственный пистолет.
Выдающийся лжец, подумала она. Кто знал, что выражение о дьяволе окажется столь верным.
— Век… — Рэйли силилась сделать большой вдох, втянуть воздух в заледеневшую грудную клетку. — Век… нет…
Но она не достучится до него… этого не произойдет: чем громче Рэйли говорила, тем сильнее звучала как Кронер, будто его гортань заменила ее собственную. И она теряла те крупицы силы, что у нее были: Бэйлс протащил ее по спуску карьера, нижняя часть ног была сильно ушиблена, так что она знала, что потеряла много крови. Она также прекрасно понимала, что получила сотрясение, и совсем ослабела, провисев на холоде одному только Богу известно сколько времени.
Горячая слезинка сбежала по ее щеке, потом вторая… а затем ринулся целый поток.
Рано или поздно, как и подавляющее большинство людей, ее одолевали мысли, какая смерть ее ждет: медленно развивающаяся болезнь? Мгновенная автомобильная авария? Какая-то генетическая предрасположенность к больному сердцу? А может нападение преступника, она будет защищаться, может, даже ранит его, когда он выстрелит в нее. Умрет в лучах славы.
То, что происходило сейчас в этой промерзлой, сырой пещере? Совсем не то.
Смотря на холодное, разъяренное лицо Века, у нее начало двоиться в глазах, она была не способна свести две половины его воедино… поэтому более чем могла увидеть отсутствие сострадания, эмоций, никакого сомнения в его выражении…
Когда он поднял этот сверкающий кинжал, Рэйли осознала, что смотрит в лицо его отца.
Это был сын, живущий согласно отцовскому наследию.
Образ ее собственных родителей заставил слезы литься еще сильнее. У нее не было возможности попрощаться с ними. Сказать в последний раз, что любит их, и что они изменили не только ее жизнь, но жизни многих…
И она не смогла должным образом сказать Веку, что верит ему, что знает, что он невиновен… и что она любит его.
Конечно, великая ирония крылась в том, что он вот-вот убьет ее, намереваясь спасти.
— Я знаю, что ты не делал этого, — сказала она на резком выдохе, который ушел недалеко. — Улики… это был Бэйлс…
Почему было так важно сказать это в то малое время что ей осталось — то есть совсем ничего — она не знала.
Лучше поторопиться: — Я люблю… тебя…
А потом Рэйли закрыла глаза, отвернула голову и собралась с духом. Она умрет за любовь. От кинжала… самый эффективный способ… и Век не станет тратить времени, считая, что ее жизнь висит на волоске.
Ужас сдавил горло, и тело начало трясти.
Рот открылся, когда она начала рыдать.
Потекли слезы… а скоро потечет и ее кровь.
Много ночей назад, в том лесу у мотеля, Век был готов убить Кронера, этот кусок дерьма.
Конечно, не во благо общества… хотя он собирался преподнести свое деяние таким образом. И когда возможность была упущена, он почувствовал облегчение, что ничего не сделал.
Сейчас? Он имел единственное важное обоснование: его Рэйли. Ему было плевать, что она думала, что он подделал улики, или что она близко не подойдет к нему после всего.
Спасение ее жизни — этого было достаточно.
Брюнетка права; такая простая сделка.
Век сосредоточился на жертве. Кронер был подвешен к потолку, его рот шевелился, и, судя по текущим из глаз слезам, он без сомнений молил о пощаде… убийца скатился до мольбы о том, в чем он отказывал своим жертвам.
Господи, он был так, мать его, жалок, эта больничная сорочка испачкана кровью, будто его протащили головой вперед по спуску, кожа была белой, сравни снегу, опухшее лицо исказилось.