Чтение онлайн

— Работа швеи, она ведь такая — все время то пальцы колешь иголками, то раскройными ножницами порежешься! — забухтела она. — Представляешь, если бы я каждый раз обрабатывала зеленкой? Вся ходила бы зелёная в крапинку!

Она протянула мне стеклянную бутылочку с перекисью, обольстительно улыбаясь.

— Зато тебя точно бы запомнили, девчонку в зелёную крапинку никто бы с другой не перепутал, — я взял перекись из ее рук.

Порез был неглубокий, и перекисью вполне можно было обойтись. Да и звала меня Люба отнюдь не для того, чтобы обработать рану.

— Замри, — велел я, смочив ватку средством.

— Замерла. Щипать будет.

— Нет, щиплет только йод.

— Ладно, — Люба подняла подбородок, чтобы мне было удобнее мазать, и зажмурила глаза. — Я готова, можешь приступать.

— Только не дёргайся, а то я тебя знаю, — вырвалось у меня.

Люба действительно боялась любых манипуляций, связанных с медициной. А от вида крови могла вовсе упасть в обморок, что не раз случалось во время нашей совместной жизни.

Бывшая после этих слов посмотрела на меня пристальнее и прошептала:

— Егор, а ты можешь взять меня за руку?

— Надо? — я изогнул бровь.

— Надо, — подтвердила Люба.

Девушке лучше стараться не отказывать. Я взял её за руку, почувствовав, что ладони у неё влажные — нервничает, У Любы всегда потели ладони, когда она переживала, и моя бывшая жена всегда смущалась этому факту. Так и сейчас, она выдернула у меня руку и принялась тереть ладонь о свою рабочку.

— Все нормально, — заверил я и взял её руку обратно.

— Я нервничаю просто, — мило улыбнулась она и снова зажмурилась, чтобы я мог обработать рану. — Теперь я точно готова, Егор.

Я аккуратно промокнул ваткой место пореза.

Перекись зашипела, дезинфицируя ранку.

— Все, — объявил я. — Жить будешь.

— Ай-ай. Правда всё? — Люба боязливо открыла глаза и крепче сжала мою руку. — Спасибо тебе большое, — она подалась вперёд и чмокнула меня в щеку.

Я автоматически, по старой памяти обнял её за талию и потянул к себе. Но не успел впиться в её губы своими, как она высвободилась из объятий. Я не стал её удерживать, спохватившись в последний момент, что не нужно этого делать. Она прошмыгнула мне за спину, там у окна располагалась раздевалка. Отдельного места для переодевания в цеху не было, и швеи переодевались за шторкой, где были их ящики.

— Я быстро, не уходи, — бросила она.

— Хорошо.

Прежде чем задёрнуть шторку, Люба остановилась, обернулась и внимательно на меня посмотрела.

— Егор, я хочу у тебя кое-что спросить. Обещаешь ответить честно?

— Спрашивай, — согласился я.

— У тебя что-то есть с ней? — слышно спросила Люба…

— С Кирой?

Бывшая в ответ коротко кивнула.

Я задумался, как правильно ответить на вопрос, всё-таки девчонка ждала честного ответа. С одной стороны, у нас с Кирой была близость, с другой — мы ничего друг другу не обещали и ни на что не рассчитывали.

— Нет, ничего серьезного, — наконец, сказал я.

Лицо Любы посветлело.

— Я быстро, — повторила она и задёрнула шторку.

Я остался стоять у её рабочего места. Растёр свою щеку, до сих пор ощущая прикосновение губ бывшей супруги. Мысли в голове появились разные, но я их быстро отбросил.

Шторка отдёрнулась, и Люба, светясь улыбкой, крутанулась вокруг себя, демонстрируя мне свой наряд. Она была одета в хорошо знакомую мне юбку чуть выше колена и кофточку с рюшками. Когда она крутилась, юбка приподнялась, обнажая её стройные ножки. Такой я помнил ее на первом свидании. Мы гуляли в парке Горького и решили сделать фотографию на память о том дне. Тот снимок сохранился у меня на всю жизнь — прошлую жизнь…

— Ты ведь никогда не видел меня без этой дурацкой спецовки, да, Егор? Ну как я тебе? — спросила она.

— Тебе очень идёт.

Повисло молчание, Люба явно что-то хотела сказать, но не решалась. Я же поймал себя на мысли, что хочу её — здесь и сейчас. Пришлось эту мысль из головы выкорчевывать, как заразу. Было непросто. Жёнушка, впрочем, у меня была резвая — палец в рот не клади. И, думая, что я стесняюсь, приблизилась сама и попыталась меня поцеловать. Я прикоснулся пальцами к ее губам, останавливая порыв.

— Не стоит, Люб.

— Почему? Я тебе не нравлюсь? — насторожилась она.

— Нравишься, женщин красивее, чем ты, я не встречал. Просто… поверь мне, нам не стоит что-либо начинать.

Я думал, что Люба расстроится, но нет. Скорее, напротив, едва она услышала отказ, её глаза блеснули огоньком.

— Пойдем уже! Хочу мороженого! — она решительно двинулась к выходу.

Курочкина повела нас в ту самую «стекляшку», куда любил наведываться мой сосед. По рассказам Валентина, здесь подавали мороженое сорта «пальчики оближешь», и всего за несколько рублей можно было наесться до отвалу. Мне с голодухи хотелось съесть все виды мороженого, которые тут только были.

Внутри нас ожидало уютно обставленное пространство с круглыми столиками. Рядом с каждым столиком было по три стула, поэтому мне нужно было притащить ещё один. Посетителей в кафе всегда было много, но свободные места всё-таки нашлись, да ещё и моё любимое — у окна.

— Предлагаю располагаться здесь, — я кивнул на свободный столик.

— Отличное место, обожаю сидеть у окна! — тут же прокомментировала Люба, которая включила режим «вижу цель — не вижу препятствий».

— Кто что будет?

Девчонки растерялись, пытаясь понять, куда сяду я, и устроиться рядом. Я решил вопрос просто — сказал, что, пока они будут располагаться, схожу за мороженым.

— Я буду «Москву» и кофе с лимоном, — сказала Кира.

— А я «Московское» и просто черный кофе, — сказала следовательница.

— Тебе «Мечту»? — я посмотрел на Любу.

— Да… это мое любимое! — с придыханием ответила она. — И еще хочу трубочку с кремом!

— Хорошо, запомнил, всем всё принесу, а вы присаживайтесь, — заверил я.

Интересно, это вкусы у них так отличаются, или девчата специально заказали всё разное?

— Договорились, я пока уберу пепельницу, — следовательница взяла со стола полную окурков пепельницу, которую никто не убрал.

Заодно пошла на хитрость:

— Я здесь сяду, а здесь, — она положила на один соседний стул свою сумку-папку. — Сядешь ты, Егор, пусть сумка полежит, чтобы никто стул не забрал.

— Не вопрос, — ответил я, наблюдая, как наливаются румянцем Кира и Люба.

В «стекляшке» было самообслуживание, поэтому я взял железные креманки, выполнил заказ каждой девушки и с подносом вернулся к столу. Кира и Люба всё же сели с одной стороны стола, а Курочкина с другой.