Чтение онлайн

И Альберт скрылся в листве.

– Именно потому что я иду помогать Юнге, – Йохан сунул руки в карманы брюк и пнул подвернувшийся желудь, – а я, заметь, иду, и уже без тебя! А кошку я не стану спасать – ну какой мне от нее прок? Никакого. А никто никогда не делает ничего просто так. И я в том числе.

И, развернувшись, Йохан ушел, как ни странно, в сторону дома Якобсов – выполнять обещание.

Вздохнув, Альберт обреченно глянул вверх, неуверенно позвал Муху на «кис-кис» и принялся карабкаться еще выше. Кошка смотрела подозрительно, гнула спину, но не шипела. Вроде как успокоилась, увидев, что подмога близка, но еще не была уверена, стоит ли довериться этому неведомому парню.

– Ну, тихо-тихо, сейчас мы пойдем к Джои…

– Вечер добрый.

Йохан вошел в дом так широко и решительно, что, кажется, тут же заполнил собой пространство небольшой кухоньки. Марта оторвалась от мытья посуды, сполоснула руки и тщательно их вытерла перед тем, чтобы просто поздороваться.

– Здравствуй, Йохан. А я думала, что Альберт пошел к тебе.

– Он ко мне и пошел. Просто отошел по делам, а я пришел к Юнге, вот, – он показал сверток, – подарок принес. Надеюсь, это ее подбодрит.

Марта как-то подобрела, улыбнулась.

– Может, чаю?

– Можно, – Йохан улыбнулся в ответ и кивнул на лестницу. – Можно?

– Конечно, иди, – Марта включила плитку, которая начала нагреваться. – Я принесу его туда.

Йохан сначала пересчитал ступени, помножил на некую цифру и только после этого начал подниматься. Дойдя до комнаты Юнги, он постучал в дверь, дождался разрешения и вошел.

– Йохан?

Юнга приподнялась, отложила книгу и чуть ли не до ушей натянула одеяло.

Выглядела Юнга плохо – это Йохан определил сразу. В полутьме ее лицо казалось землисто-серым, живыми выглядели только темные ввалившиеся глаза. И лицо у нее стало узкое, заостренное.

А еще она была очень удивлена.

Есть чему удивляться, особенно когда ты уже уверилась в том, что никому не нужна, и тут в твою комнату заходит тот, в кого ты влюблена была с яслей. Ну, задумаешься о здравии собственной головы.

– Я считаю, что я все еще жива, – Юнга хмыкнула и переложила книгу с колен на стол рядом.

– Жива. Привет, – Йохан взял стул, поставил его у кровати и сел сам. – Как ты?

– Хорошо.

Юнга глянула в окно и улыбнулась.

– Чего пришел на вечер глядя? К Альберту?

– Да нет, к тебе. Я привез кое-что из Завода, подумал, что тебе понравится. Чтобы ты не грустила.

У Юнги загорелся взгляд.

А Йохан благодарил себя за предусмотрительность: до дня рождения Петерс оставалась еще одна переправа в Завод.

Их взгляды сошлись в одной точке, на крупных пальцах Юнги, которые неловко развернули хрустящую бумагу.

– Сейчас.

Йохан привстал, убрал бумагу и осторожно разложил украшение по одеялу, натянутому на коленях Юнги.

Стиль у заводчан был специфический. И одна из работ подпольных мастеров Завода лежала перед удивленно рассматривающей его девушкой. На зубчатую половину молнии были нанизаны начищенные до блеска гайки, по обе стороны от неровного куска латуни, на котором был выгравирован профиль дамы с высокой прической.

– Спасибо, – неловко пробормотала Юнга и хотела было спросить, куда ей теперь эту прелесть надевать, но вовремя одумалась.

К тому же, вошла Марта, поставила на стол доску с двумя чашками и блюдцем молочного меда.

– Гляди, что Йохан мне подарил.

Марта если и не оценила красоту подарка, то смогла рассмотреть красоту жеста. Она улыбнулась и протянула руки, чтобы надеть ожерелье на шею своей дочери.

– Очень красиво, Йохан, – она сморгнула слезы, – спасибо. Пейте чай.

И поспешно удалилась.

Йохан придвинулся к столу, помог Юнге сесть ровно и взять чашку – парадную чашку с выпуклыми розами, и хорошо, что Йохан этого не знал.

– Мед?

Юнга неуверенно пожала плечами, как бы говоря: «Потом». Йохан воспринял по-своему, взял ложку на длинном черенке, взял блюдце и вот уже, несмотря на вялое сопротивление девушки, начал кормить ее медом, делая некоторые перерывы, чтобы она еще повозмущалась и запила сладость чаем.

– Юнга, послушай.

Йохан посерьезнел, перестал улыбаться, поставил блюдце на стол, аккуратно отложил липкую ложку и сложил руки на колени. И стал даже похож на приличного человека.

– Слушаю, Йохан.

Она с хлюпаньем допила чай.

– Что бы там кто ни говорил, ты прекрасно знаешь, что лучше тебе не станет. Уже никогда.

Юнга закусила губу, зажмурилась, но слушала внимательно. Йохан ничего, даже гадости, не говорил просто так.

– У нас не осталось ни одного настоящего врача, так, подорожник, разве что, Марта тебе приложит. Но ты понимаешь, что листочки и волшебное нашептывание спасают постольку, поскольку ты в это веришь. Ты веришь, что все будет в порядке?

Юнга робко улыбнулась.

– Не веришь. И никто не верит. Слушай, к чему я это говорю: я заберу тебя в Завод.

– Что?

– Что слышала. Я отвезу тебя в Завод, там найдем врача, который тебе поможет. Лиам не против помочь деньгами.

Конечно, Лиам еще не знал, что ему предстоит оплачивать лечение одной из Якобсов, но в положительном результате своей акции Йохан не сомневался. Лиам давно скинул на старшего сына все дела и воодушевленно принялся заниматься селекцией.

Юнга потянулась, поставила на край стола чашку и неуверенно протянула руки к Йохану.

– Я согласна. Ты не забудешь?

– Не забуду.

Йохан поднырнул под ее руки и обнял, чуть приподнимая над кроватью, задержал дыхание.

– Йохан, ты очень странный.

– Есть немного.

Приоткрывший дверь Альберт успел рассмотреть только то, что его сестра обнимает его друга, после чего дверь тут же прикрыл, стараясь не скрипеть, спустился на кухню, обнял Марту и расхохотался.

– Ну, дела у нас творятся, а мы и не знаем!

– Что, что?

Марта удивленно закружила вокруг него, выкладывая на тарелку кусочки мяса с молочным желе и домашнюю кружку с чаем.