Чтение онлайн

Я мог позвонить Лайле, но не был готов выслушать ее мнение, и она находилась в совсем другом часовом поясе. Я должен был перезвонить Ральфу. Он оставил несколько сообщений, потому что знал, что для меня значило возвращение в гонки после аварии.

— Коннор, — ругался он, пока я продолжил готовить ужин.

Это был наш последний, особенный ужин перед возвращением в повседневную жизнь. У меня были свечи, и я создал плейлист, словно был по ушли влюбленным подростком.

— Привет, Ральф

— Как ты себя чувствуешь?

Так, словно мне медленно вырывают сердце, а я ничего не мог поделать, чтобы этому помешать.

— Я в порядке.

— Ты уверен? Переживаешь из-за Нидерландов?

— Немного. Но последние десять дней я разговаривал со спортивным психологом каждый день. Он бы тебе понравился. Он прямолинеен и при этом остроумен. Мы работаем над подготовкой перед гонкой.

— Ты спишь?

Я заглянул в спальню, откуда разносился приглушенный голос Джекс.

— Да, даже очень хорошо.

— Отлично, — сказал Ральф, заполняя тишину. — Было время, когда я переживал, что ты не дойдешь до такого состояния. Есть ли у тебя какие-то тактики, которые ты можешь применить во второй половине сезона в отношении твоего сна?

— Рик давал мне какие-то тактики. Я годами страдал от бессонницы, но в эти недели все было по-другому, — потому что каждый день я засыпал рядом с женщиной, которая умиротворяла меня, как ничто другое. — Но хватит обо мне. Как у вас с Майлзом дела? Куда поедете дальше?

— Гавайи! Я купил великолепную новую рубашку. Он ненавидит изображение кружащихся зеленых медведей на ней, но любит меня, а любит побеждает все, — мои воображаемые гантели стали тяжелее. — Но я еще не закончил с вопросами. Есть еще один, а затем я прожужжу тебе все уши про свои поездки.

— Дерзай.

— Ты садился в машину после аварии? Поэтому ты не отвечал на мои звонки?

Он прав, хотя другая причина заключалась в том, что после того, как Сенна заполнила весь мой мир, я избегал всех, кто мог бы разрушить наш пузырь. Исключением были только сообщения от семьи.

— Я много водил. Сначала потребовалось какое-то время и немного уговоров со стороны друга, — я прочистил горло. — Но я полюбил вождение больше, чем когда-либо за эти годы. На прошлой неделе я гонял забавы ради. Там был голубой Бугатти, за который ты бы продал свои гавайские рубашки.

Ральф усмехнулся.

— Этому не бывать.

— Даже Майлз не сможет заставить тебя избавиться от неоновых вещей, — рассмеялся я. — Но Ральф, я столько лет не любил вождение или гонки, а теперь не могу насытиться ими. Я хочу, чтобы мое имя было там, но больше этого хочу продолжать пилотировать., — я взял пустую упаковку макарон и с шумом бросил ее в мусорное ведро, бормоча что-то под нос. — Столько всего изменилось. Я счастлив, как никогда раньше.

Я застыл и вздохнул. Был, пока не позвонила Джекс.

— А теперь расскажи мне про свои путешествия. Что планируете делать на Гавайях?

Пока он рассказывал свой маршрут, руки Сенны обняли меня. Я прильнул назад и прижал ее ближе. Мы оставались в таком положении до тех пор, пока мы с Ральфом не попрощались.

— Прости, что убежала. Я была напугана и запаниковала, — прошептала она. — Я боюсь за вторую половину сезона, а люди думают, что я недостаточно хороша. Ты нужен мне в жизни.

На сердце стало немного радостнее, и я глубоко вдохнул. Я повернулся и увлек ее за собой. Я смотрел в ее красные, стеклянные глаза, полные непролитых слез.

— Я никуда не денусь, — прошептал я. Уголок ее губ неуверенно поднялся. Она закрыла глаза и всосала воздух. Мои поцелуи ласкали ее ресницы. Легкий привкус соли покрыл мои губы. — У нас все получится. Мы должны.

Я укачивал ее в своих объятиях и напевал песню, которую она включала, когда мы подростками вместе чистили зубы.

Я не хотел проживать день, в котором не было ее… не хотел проживать день без этого.

КОННОР

Мое сердце подпрыгнул, когда я вошел в поворот. К этому я стремился всю свою жизнь. Но ощущение были не теми, что раньше. Я сжал руль и щелкнул подрулевым лепестком, ускоряясь на выходе.

— Да, Коннор, ты в ударе, — сказал Макка по радиосвязи. — Это твой лучший пилотаж за многие годы.

— Спасибо, Макка.

Он прав.

Я больше не считал, что гонки были моей единственной целью в жизни. Я знал, чему, или точнее кому, была посвящена моя жизнь, но, пока я гонял по трассе, адреналин кипел во всем теле. Искушение выполнить некоторые из моих навязанных приемов, как, например, похлопать себя по ноге или покрутиться перед тем, как залезть в болид все еще оставалось, но Рик помог понять, что некоторые из этих приемов не предотвращали аварию.

Лука из «Вэсса» был в нескольких секундах впереди. Мне нужно подобраться ближе, чтобы обогнать его, и я смогу. Болид справится.

— Продолжай преследование, — сказал Макка. — Тебе все еще осталось восемь кругов до конца, так что, если сможешь подобраться поближе, то, думаю, сможешь обогнать его на последней паре кругов. Шанс есть. Твои шины свежее его.

— Этого достаточно.

Наш болид улучшился. Сенна хорошо распоряжалась деньгами, и она внесла несколько изменений. А как иначе. Она чертова богиня бизнеса. Она — богиня во всем. Я бы не любил водить, если бы не она.

Она — причина, почему сейчас все по-другому. Она — причина моего счастья.

Через зеркало я следил, как ускорялся мой любимый австралиец Билли Нистер. Он молод и допускал ошибки, и я знал риски его нахождения позади меня.

— Ты видишь Нистера? — спросил Макка.

Я знал, что его слова были больше, чем предупреждением.

Когда в первой половине сезона ко мне подходили такие самоуверенные и опасные пилоты, как Билли, моя тревога резко возрастала. Но больше нет. Я знал риски, но мог их преодолеть, потому что, когда я это делал, я мог пилотировать, и в качестве бонуса я делал свою женщину счастливой.