Чтение онлайн

— Да, мне бы это пригодилось, — согласилась Ялда.

— Я дам вам их имена, я покажу вам их портреты, — пообещал Евсебио. — Всех, кого тебе лучше избегать.

— Думаю, мне в любом случае не стоит причинять вред… кому бы то ни было, честное слово, — решила Ялда.

— Этих людей лучше даже в очереди не толкать, — сказал Евсебио.

— Понятно. — Ялда задумалась над ситуацией. — Так все кончено? Или Ачилио приберег для меня что-нибудь еще? — Ей совсем не улыбалось мотаться между тюрьмой и вольной жизнью, пока Евсебио окончательно не обанкротится. Неужели этим идиотам не хватало ума вредить друг другу, обходясь какими-нибудь бессмысленными азартными играми?

— Вряд он станет повторяться, — осторожно заметил Евсебио. — К тому же одно дело — воспользоваться удобной возможностью, но попытки раз за разом использовать вас, чтобы меня запугать, будут восприняты как весьма грубый жест с его стороны.

— Ну да, теперь я спокойна. Я так рада, что еще есть стандарты, которым приходится соответствовать.

Евсебио встретился с ней взглядом; ему все еще было стыдно за происшедшее, но, по крайней мере, он сделал все, что было в его силах, чтобы загладить свою вину. — Так что насчет наших занятий?

— Я хочу, чтобы они продолжались, — ответила Ялда. — Составьте мне руководство о том, как пережить прихоти правящего класса Зевгмы, и потом мы займемся по-настоящему важным делом.

Тюремщики не вернули ей монеты, которые полиция забрала из ее кармана, но у Ялды оставались сбережения в банке. Сличив подпись, которую Ялда изобразила у себя на груди с оттиском на бумаге, банковский служащий засомневался и настоял на проверке с помощью трех секретных вопросов.

— Назовите наибольший собственный делитель суммы: гросс в восьмой степени плюс пять гроссов в квадрате плюс одиннадцать? — Служащий перебил ее еще до того, как она успела дать ответ. — Что это еще за вопрос?

— Слишком простой? — задумалась Ялда. — Возможно, вы и правы.

Она купила на рынке каравай, а затем прошла мимо того места, где стоял лоток Антонии.

Ей все еще было неловко показываться в университете; до вечера она просидела в тихом парке, а потом отправилась домой к Туллии.

Туллия встретила ее с лицом, полным изумления. — Что случилось? До меня дошли слухи о каком-то баснословном штрафе, но в бараках мне бы все равно ничего не рассказали. Я ждала, пока ты передашь мне письмо! — Она проводила Ялду внутрь; комнату по-прежнему освещали только цветы, но, благодаря тюрьме, у Ялды выработалось зрение, как у астронома, и теперь она отчетливо видела в комнате каждый листок бумаги.

Она пересказала Туллии слова Евсебио. — Следующий раз, когда я стану жаловаться на своих студентов, можешь смело шлепнуть меня по голове, — сказала та в ответ.

— Есть новости насчет Антонии?

— Я встретилась с ней три дня назад, — ответила Туллия. — На рынке, вместе с ее ко. Она настаивала, что пришла к нему по своей воле; он настаивал, что ее ни к чему не станут принуждать.

— И ты ему поверила?

— А какая разница, во что я верю? Мы-то теперь все равно ничего сделать не можем.

— Я так глупо поступила, — в сердцах произнесла Ялда. — Полицейские ее даже не искали…

— А как же Евсебио!

— Ну а что Евсебио? — Ялда не собиралась винить его в собственном безрассудстве. — Той ночью любой придурок мог затеять со мной драку; даже если бы Евсебио предупредил меня насчет Ачилио, на его место мог оказаться кто-нибудь другой.

Туллия подошла к одному из своих растений и, раскопав почву тонкими пальцами, наконец, извлекла флакон.

— Полиция не нашла твой холин? — спросила Ялда.

— Ни чахлика. Тебе надо бы принять немного — после стольких-то пропущенных доз.

— Я не старше Антонии, — возразила Ялда. — К тому же спонтанная репродукция была ее наименьшей проблемой.

— Вообще-то Антония принимала холин, пока жила здесь, — ответила Туллия. — Я настояла. Хуже, чем жить под одной крышей с нерешительной беглянкой, может быть только одно — прийти домой и обнаружить, что она превратилась в четырех визгливых детишек. — Она передала Ялде два зеленых кубика; Ялде больше не хотелось спорить, и она их просто проглотила.

Она села на пол и обхватила лицо руками. — Так что, теперь все вернулось в норму?

— Нельзя выйти победителем из любой битвы, — твердо сказала Туллия. — Если хочешь услышать хорошие новости, то… Руфино и Зосимо тоже наблюдали гремучую звезду. А еще одна, как это ни странно, прилетела уже через три дня.

— Еще одна?

— Отсюда ее было не видно, но ее заметили в Красных Башнях.

— И о чем это нам говорит? — недоуменно спросила Ялда.

— О том, что это случайные события? — предположила Туллия. — Нет никакой космической рогатки, которая годами накапливает энергию, чтобы сделать очередной выстрел. Если время прилета меняется совершенно случайным образом, то иногда два события вполне могут следовать прямо друг за другом.

— И все летят в одном и том же направлении? — Насколько можно было верить беглым наблюдениям людей, траектории всех гремучих звезд были более или менее параллельны друг другу. — Почему они случайно распределены во времени, но не в пространстве?

Туллия задумалась над ее словами. — С точки зрения самих гремучих звезд они случайно распределены именно в пространстве. То, что нам кажется промежутком времени, для них выглядит как расстояние.

— Так, теперь у меня начинает болеть голова.

— Ты знаешь, что Джорджо не отменил твой доклад, даже когда узнал, что ты попала в тюрьму? — с восхищением сказала Туллия. — Вот бы мой руководитель так в меня верил. Я уже хотела сообщить ему неприятную новость о том, что мы так и не справились с проблемой предсказания… — Она внезапно замолчала, увидев выражение лица Ялды. — Ты ведь ее не решила?

— Больше никаких экспоненциальных взрывов, — с гордостью объявила Ялда. — И прочитать все знания космоса в любой песчинке тоже нельзя.

— Как же? — стала радостно торопить ее Туллия.

Ялда вздрогнула, на мгновение поддавшись эмоциям; она знала, что не сможет рассказать о свое открытии, не пережив заново своего заточения и увечья; проведя в темном одиночестве одиннадцать дней, она была не готова снова заснуть под рынком в окружении незнакомцев, которых нисколько не заботила ее жизнь.