Чтение онлайн

— На каком этапе сделан снимок?

Бенедетта указала ей на серийный номер.

— То есть…? — Ялда уже забыла, что обозначали эти номера.

— Нечетные числа относятся к первому этапу путешествия, во время которого зонд удалялся от нашего мира.

— Хорошо, — наконец, ошеломленно произнесла Ялда. Она задумалась. — Думаю, тебе стоит рассказать о своей находке моим новобранцам.

— Само собой.

Ялда представила Бенедетту своей группе, а затем вкратце рассказала им предысторию проблемы. Несколько лет тому назад ей удалось обнаружить незначительную асимметрию в шлейфах гремучих звезд, тем самым доказав, что их истории не находились строго под прямым углом к истории нашего мира. Благодаря этому, наконец-то, появилась возможность выяснить, с какой стороны двигались гремучие звезды; раньше светящиеся следы, оставленные этими раскаленными булыжниками, могли указывать на любое из двух возможных направлений. Однако оставался другой вопрос: в какую сторону направлена стрела времени самих гремучих звезды?

Доротео был озадачен. — А почему их стрела времени не направлена просто от исходной точки к месту назначений?

— Представьте, что проезжая через железнодорожный переезд, вы замечаете, что ваша дорога и рельсы не образуют идеальный прямой угол; и когда вы подъезжаете, рельсы приближаются к вам с левой стороны, — сказала Ялда. — Возможно, вы решите, что «начало» железной дороги — это станция, которая расположена позади вас, с левой стороны, но — если считать, что поезда ходят только в одном направлении, — это еще не дает вам повода утверждать, что сам поезд относительно вас будет двигаться слева направо.

Доротео попытался усвоить эту аналогию. — То есть… несмотря на то, что историю гремучей звезды в 4-пространстве геометрически можно представить в виде некоторой гладкой кривой, конкретное направление на этой кривой выбрать нельзя. Мы не можем предполагать, что обнаруженный вами наклон обязательно указывать на то, что стрела гремучей звезды слегка повернута в сторону нашего будущего; она вполне может быть слегка наклонена и в сторону прошлого.

— Именно, — подтвердила Ялда. — Во всяком случае, так было до настоящего момента.

Бенедетта поначалу стеснялась говорить в присутствии незнакомцев, но получив одобрение Ялды, взяла дальнейшие объяснения на себя.

Зонды были запущены два с половиной года тому назад — шесть дюжин ракет были заправлены добытым из горы соляритом, оборудованы одними и теми же инструментами и отправлены в космос, как рой мигрирующих комаров, в надежде на то, что один из них справится со своей задачей и сумеет вернуться домой. Их план полета представлял собой менее амбициозный вариант путешествия Бесподобной — ракеты должны были разогнаться всего лишь до 4/5 скорости голубого света, после чего затормозить и сделать разворот, пробыв в состоянии свободного падения буквально пару склянок. Синхронизация по времени обеспечивалась с помощью сжатого воздуха, часового механизма и распределительных валов, а добавление в конструкцию пары двигателей малой тяги позволило избежать вращения ракеты. Цель проекта состояла в том, чтобы придать светозаписывающему устройству как можно большую скоростью, направив его вдоль траектории гремучих звезд — сначала в одном, а затем в противоположном направлении.

— Бумага была обработана для придания ей чувствительности к ультрафиолетовому свету, который примерно в полтора раза быстрее голубого, — объяснила Бенедетта, показывая потрепанный в дороге листок. — Все ортогональные звезды расположены в нашем будущем, поэтому увидеть или заснять их при обычных условиях мы не можем. Однако само понятие «прошлого» и «будущего» зависит от характера движения наблюдателя.

Она изобразила у себя на груди ключевые линии истории.

— Поскольку скорость зонда составляет 4/5 скорости голубого света, то инфракрасный свет, испущенный ортогональными звездами, должен был достичь его под углом, который в 4-пространстве соответствует ультрафиолетовому свету из прошлого. — Бенедетта снова продемонстрировала им подтверждение этого факта. — Таким образом, нам удалось получить снимок этих звезд — который с нашей точки зрения по-прежнему находятся в будущем — придав зонду такую скорость, при которой часть их истории оказалась в его прошлом.

— А откуда ты знаешь, что на снимке изображены не обычные, а именно ортогональные звезды? — спросила Фатима.

— Бенедетта указал на свою грудь. — Обрати внимание на угол между лучом света и историями обычных звезд. С их точки зрения свет движется назад во времени! Его источником могли быть только ортогональные звезды.

— А если бы будущее ортогональных звезд находилось на противоположной стороне, — добавила Ялда, — то зонд смог бы заснять их только на обратном пути, двигаясь в нашу сторону. В общем, теперь мы знаем направление стрелы времени — но не благодаря самим гремучим звездам, а благодаря свету ортогональных звезд, которые движутся вместе с ними. — Наконец-то было покончено со старыми опасениями Бенедетты — что Бесподобная может направиться прямиков в прошлое ортогонального скопления, а значит, ракете придется работать, одновременно сопротивляясь воздействию внешней энтропийной стрелы. Теперь стало ясно, что столкнуться с этой проблемой экипажу предстоит лишь на обратном пути.

— А насколько они далеко? — спросила Фатима. — Все эти ортогональные звезды?

Бенедетта опустила глаза и взглянула на снимки. — Точно сказать нельзя, потому что мы не знаем их яркости. Но если она примерно соответствует яркости наших звезд, то до ближайшей из них, наверное, не больше дюжины лет.

Группа проглотила эту новость, не проронив ни слова. По утреннему небу лениво тянулись пять гремучих звезд, и хотя сама Гемма еще не поднялась над горизонтом, будущее уже сейчас сулило встречу с незваными гостями куда больше тех безделушек, которые подожгли соседний мир.

Ялда уже начала подумывать, что эта новая неотвратимая угроза могла подтолкнуть часть сомневающихся к решению в пользу полета, но Леония сбила весь настрой. — В космос отправилось шесть дюжин зондов, — заметила она, — но найти удалось только этот? А что с остальными? От них только кратеры остались?

— Это вполне возможно, — согласилась Бенедетта. — Автоматическая посадка — дело непростое. Но главная проблема — попасть в этот крошечный камешек с такого огромного расстояния. Наш мир — это очень маленькая мишень; по нашим оценкам, точность, необходимая для регулировки тяги и ориентации в пространстве, была близка к пределам наших технических возможностей. Нам повезло, что удалось вернуть хотя бы один зонд.

— Но ведь Бесподобная отправится гораздо дальше, — с беспокойством заметила Серафина.

— Люди будут управлять ракетой изнутри, — ответила Ялда. — Чтобы вернуться домой, им не придется полагаться на одни только механизмы.

Леония была непоколебима. — Тем не менее, на шесть дюжин испытаний вашего грандиозного проекта — в его миниатюрной версии — приходится всего один успешный результат. И вы надеялись впечатлить нас, показав фокус с мышами?

В ходе демонстрационного запуска, организованного Ялдой, ракета должна была вывести шесть особей за пределы атмосферы, а затем вернуть их обратно на землю — в надежде на то, что мыши останутся в живых. Подобная демонстрация сама по себе была нетривиальным достижением, хотя назвать ее имитацией полета на Бесподобной было, конечно нельзя — к тому же некоторых людей успокаивал уже хотя бы тот факт, что ракеты Евсебио больше не взрывались во время запуска, а пассажиры не зажаривались насмерть из-за теплоотдачи двигателя.