Чтение онлайн

Прежде чем начать забивать – идёт прелюдия. Р. идёт к холодильнику и разливает всем в кружки пива. Мы осушаем их почти сразу. Духота дома стоит приличная и во рту уже давно пересохло. Мы болтаем, веселимся. Хотя, по большей части болтают Б. и Р., а я выступаю в роли человека, который докидывает в этот словестный костёр дров, иногда, дабы тот не потух. Такие дела, да. Мы стоим, курим на кухне, а после, налив себе ещё пивка, идём в комнату.

Я отлучаюсь из комнаты на минутку, чтобы позвонить маме и сказать, что все ok. Эти сальные прыщи смеются надо мной, но я уже привык. Смех – смехом, а матушка доверилась мне, я буду ответственным сыном. Да и не хочется, что бы она потом звонила сама, когда я уже не смогу нормально ворочать языком. Быстро перекинувшись пары слов, я возвращаюсь в комнату. Б. уже успел включить компьютер. Выбор пал на stand-up Дэйва Шаппела. Это такой чёрный комик. Я видел с ним только отрывки, но поверьте: этот парень просто бог по части юмора. Я бы даже сказал, что его программа – это блин чёртова библия комика. Что бы шутить – одного таланта мало. Нужно многое пережить. Пережить иногда страшное, иногда экстремальное, несправедливое, а потом найти в себе силы увидеть все эти ситуации с другой стороны. С той, где темная завеса сменяется радужными переливами игры слова. Вот так то, это моё мнение.

Б. и Р. о чём-то базарят, но я стараюсь их не слушать. Я смотрю на этого чёрного парня, мужчину. Смотрю, как он стоит за кулисами и ведущий вот – вот объявит его со сцены и он ворвётся, чтобы порвать всех наповал. Показать свою силу и жажду к жизни. Когда н наконец выскакивает на сцену под бурные аплодисменты, Р. и Б. закрывают свои гнилые варежки. И я им, блин, благодарен за это. Я не хочу пропустить ни слова, мои уши и мозг готовы к наслаждению.

«Расизм в Америке в основном направлен на одну группу людей. Думаю, мы все понимаем, что это правда. И мы можем согласиться, что обычно этой группой являются афроамериканцы, в частности – афроамериканские мужчины. Хотя я вижу, что в последние годы в эту группу попали и мексиканцы, и осмелюсь сказать, арабы. И мы, чёрные американцы, хотим поблагодарить вас за вашу жертву и вашу борьбу. Нам нужен был перерыв»

«Я поддерживаю право любого человека быть тем, кем он чувствует себя внутри. В этом я на вашей стороне. Однако, мой вопрос заключается в том, до какой степени я должен быть вовлечён в ваше самовосприятие? <…> Если я надену свитер с ромбиками и скажу: «Эй, народ, в этом свитере я чувствую себя белым, так что проявите уважение и дайте мне кредит». Это не сработает»

«… Так люди и разводились в 40-е годы. Тогда в Америке не было суда по бракоразводным делам. Если хотел покончить с браком, просто говорил жене: «Детка, я пойду куплю пачку сигарет. Скоро вернусь». И ты просто уходил с тем, что на тебе надето. Тогда мужчины были мужчинами. И ещё тогда не было интернета, так что ты мог уехать километров за двадцать и начать новую жизнь»

Чёрт! Этот ниггер просто разрывал нас в тряпки. Я говорю «ниггер» без капли расизма, наоборот, этот чёрный парень самый что ни есть нигер в лучшем понимании. Да что кривить душой, каждый хочет также легко и просто владеть словом. Каждый мечтает побороть какие – то свои комплексы и начать смеяться над этим. Сделать из обидного обращение – титул, национальное достояние и, в конце концов, образ.

Б. ставит выступление на паузу. Все пункты прелюдия соблюдены, можно и курнуть. Р. допивает последние капли газировки, которую мы купили специально для нашего пиршества. Затем ножницами проделывает дырку у основания, запаска сантиметра в четыре. Б. достает заготовленный кусок фольги. Иголочкой, словно профессиональный дирижёр, проделывает с десяток маленьких дырочек и пихает получившееся подобие ситца в горлышко бутылки. Запаска краев загибается. Она не требует дополнительного фиксирования ниткой или скотчем. Фольга отлично держит форму. На все операции у парней уходит не дольше трёх минут. А ещё через четверть минуты в ситце фольги появляются раскрошенные бошки. Зажигалка у меня в руках.

Встаёт вопрос кто первый, момент ответственный. Решаем скинуть на утку – озеро – ружье. Я сраный везунчик, закатываю два камня этих ублюдков своей воображаемой бумагой. Р. и Б. скидываются еще раз. Теперь Б. режет ножницами бумагу Р. Рассчитались, можно стартовать. На мгновение мне становится немного страшно. Такой ли я действительно счастливчик? Нужно было думать башкой, ведь первый всегда выступает в роли «лётчика испытателя». Но деваться некуда.

Я чиркаю кремнем зажигалки и подношу огонек к шмали. Рот мой уже в районе проделанной дырки. Я слышу приятное потрескивание сушенных бошек. Дым резко заполняет объем бутылки и в это же мгновение я делаю глубокую хапку.

Мои лёгкие поглощают весь дым, я не выпускаю его из себя. Держи, как можно дольше. Горло pizdecki першит. Наконец я выдыхаю содержимое, его оказывается намного меньше, чем я вдыхал. Осело. Я начинаю громко кашлять, нет сил держаться. На глазах появляются слёзы. Б. замечает, что не все бошки выгорели. И я повторяю операцию. Снова сухой кашель и слезы. Голова медленно погрузилась в туман. Появилось чувство, будто я прилёг на вату, очень нежную, объемную вату. Р. тянет мне кружку с пивом. Эти два додика наперебой спрашивают, вставляет ли это дерьмо. Но я в силах только показать большой палец вверх.

Пока я прихожу в себя, парни, в порядке очереди, повторяют операцию. Мы ненадолго осаживаемся. Никто не говорит. Б. нажимает кнопку play и мы продолжаем смотреть выступление.

«…К слову о политике. Я видел одного наркошу, который пытался вскрыть чью-то тачку машину, мужик и это взяло меня за душу. Я попытался остановить это. Я сказал: "Эй!– Он обернулся, увидел меня и сказал – О! Постой на шухере!" Я говорю: "Нигер, это я тебе сказал. Я не стараюсь тебе помочь, заканчивай эту хрень". Нарики, они такие. Однажды наркоман разбил окно моей машины. Просто разбил. И знаете, что он украл? Сраный шоколадный батончик с сиденья. Он только это и взял. Просто чёртову шоколадку. Я был так зол, я колесил по району часов пять, высматривая нарика с шоколадом на лице. Так и было. Наконец нашёл, я схватил его. Говорю: "Эй, чувак, а чё это у тебя вся морда в шоколаде? Пидорас" Он удивился: "Шоколад? Это какашка, детка". Вот блин, сумасшедшее место»

«…Разве не странно, что заболевание, которое внезапно появилось в 80-х, убивает только ниггеров, педиков и наркоманов? Какое ахуенное совпадение, что эта болезнь ненавидит всех, кого ненавидят старые белые люди…»

«… Мужчины и женщины просто не ладят. Я всё время слышу, что женщины говорят: «Галантность мертва». Понимаете? Будто мужчины больше не джентльмены? Всё верно. Галантность мертва. И убили её – женщины. <…> Галантность погибла, потому что феминистки задурили голову женщинам, через женские журналы, которые сводят их с ума… Ведь женщины получают слишком много советов о мужчинах от других женщин и они понятия не имеют о чём говорят. <…> И затем, журналы обманывают женщин, журналы угнетают вашу самоуверенность, с каждой страницей вы чувствуете себя всё толще, и страшнее, вам кажется, что ваша одежда недостаточно хороша, из-за журналов вы забываете, как вы на самом деле красивы. Вот и получается, смотрите что получается. Когда вы забываете, как вы красивы на самом деле, мы все страдаем. Если вы забыли об этом, то ваше самоуважение падает, и вы отдаётесь слишком быстро, слишком легко. Я просто честен с вами. Я это так, к слову. Слишком быстро. По новостям: «Сегодня, женщина снова подешевела» , «Золото подорожало на десять пунктов»… Вы видите, так все запутано, вот вам пример на практике: допустим, вы отдыхаете, со своими друзьями, в клубе, баре, заходит девушка, и черт, она хорошо выглядит. Хорошо не в том обычном смысле, я имею в виду, что из под юбки видно часть попки, ее сиськи сжаты выпирая из декольте чуть ли не до шеи. Вы с приятелями, выпили по пиву, почему бы с ней не поговорить, вы ведь не скажете: «Блин, шикарные сиськи!» Девушка возмутится: «минуточку, минуточку! То, что я так одета, еще не значит, что я шлюха!» И это правда. Господа, так и есть, то что они так одеваются, еще не значит, что они такие, никогда этого не забывайте, но дамы, вы должны понять: это вводит в гребаное заблуждение. Это все равно, что я, комедиант Дэйв Шапелл, ходил бы по улицам в полицейской униформе. Кто-то может подбежать ко мне: «слава богу, офицер, помогите нам, давайте, они там, помогите!» А я отвечаю: «О, то, что я так одет еще не значит, что я полицейский!» Понимаете о чем я? Ладно, женщина, хорошо, хорошо. Ты не шлюха. Но ты в униформе шлюхи, скажу я тебе. Недоразумения могут случаться, уж извини»

Выступление шло своим ходом. А наша покурка шла своим. Мы уже не ставили видео на паузу. Я не очень понимал, кто мне подливает пива, но, сколько бы ни пил – кружка всегда полна. Спасибо тебе, невидимый герой. Или спасибо моему автоматизму. С шишек тяжело убирает. Нужно постоянно догоняться алкоголем, плюс горло разрывает так, будто ещё чуть – чуть и выкашляешь оба лёгких наружу.

В какой – то момент я словил испуг за себя. Слегка загнался. Состояние отвратительное. Потерять контроль – самое huevoe в подобной движухе. Я собрал всю волю в кулак и смог дойти до сортира. У Б. его никогда особо не чистят, поэтому хорошо проблеваться не составило проблемы. Желудок начало жечь, да и воняло отвратительно. Зато, какое облегчение, дорогие друзья, вы бы знали.… Затем я умылся холодной водой, вытирать лицо не стал (зачем, если вода на теле быстро высыхает), да и, учитывая одно единственное полотенце в ванной, кто знает, чью жопу я растер бы у себя по лицу.

На кухне я выпил холодной воды, закурил. Как хорошо.… Снова набираю номер матери. Уже поздно. Говорю, что сейчас будем ложиться спать (нет). Да, до завтра, приду днём. Теперь можно и продолжить. Я наливаю себе пива, и всё начинается заново. Б. и Р. уже не болтают друг с другом. Каждый находится на кончике своего сознания, стараясь держать равновесие и не сойти с ума. Главное – не упасть в бездну.

В какой – то момент кутёж заканчивается. Мы вымотались, мы пьяны и убиты в хлам. Сестра Б. так и не вернулась домой. Мы три мушкетера.

После недолгих раздумий принято решение всем троим лечь спать в одной кровати Б. Как и любой диван, этот вонючий кусок мягкости разложился ещё на метр пространства. Теперь мы помещаемся.

Б. лёг с правого края, я смог забить себе левый край. Р., бубня что- то про pidarasov лёг посередине. Через мгновение Б. уже не отвечал на говоримую нами глупость, он спал на животе, лицом в подушку и видел яркие сны, а может и кошмары. Кому какое дело. Мы с Р. мирно болтали по ерунде, вспоминая какие – то шутки и строя планы на следующие беззаботные дни. Наши голоса с каждым отрезком всё больше и больше смазывало. Я чувствовал, как начинаю проникать в глубокий сон…