Чтение онлайн

Она поет на октаву ровнее.

— Виновна.

— И теперь я никогда ее не отпущу.

Она проводит пальцами по моему лбу, отмечая шрамы на нем.

— Значит, теперь ты снова занимаешься всякой ерундой?

Я фыркаю от смеха.

— Если убийство наемных убийц и выслеживание человека, который на тебя нацелился, можно назвать «всякой ерундой», то да.

— Хорошо. — Она придвигается ближе, пока наши губы не встречаются. Мы целуемся нежно, медленно, мои руки скользят по ее спине и обхватывают ее попку, когда она устраивается на мне.

— Я не осуждаю тебя, Диего. — Она чмокает меня в кончик носа. — Совсем чуть-чуть. Со мной тоже все очень плохо.

Мои брови поднимаются до линии роста волос.

— О?

— Да. — Она торжественно кивает мне. — Однажды я узнала, что один из моих любимых авторов написал замечательное произведение, которое идеально мне подходило. Но потом я услышала, что Ариана Гранде хотела эту песню для себя. Так что вместо того, чтобы позволить ей вывести меня из себя, я... — Она колеблется.

— Что ты сделала? — Я пытаюсь вспомнить, слышал ли я, что Ариана Гранде была убита, или что какой-то автор песен подвергся пыткам, но ничего не приходит на ум. Не то чтобы я следил за поп-музыкой, но убийства и пытки заинтересовали бы меня.

Она глубоко вздыхает.

— Никому не говори, ладно?

— Никогда. — Отвечаю я самым серьезным тоном. — В кодексе наемников четко прописано, что нужно хранить конфиденциальность.

Она улыбается.

— Хорошо. Ладно. Итак, что я сделала, так это... — Она придвигается ближе, щекочет губами мое ухо и шепчет: — Я оплатила обучение его дочери в колледже. Она была очень умной, но в выпускном классе ей пришлось нелегко из-за какого-то глупого мальчишки, который вскружил ей голову. Но потом он ушел, и она поняла, что поступила глупо, снизив свои оценки. И она так старалась их улучшить. Ее отец рассказал мне все это, когда мы встретились в студии звукозаписи несколькими месяцами ранее по какому-то другому поводу. Она была там, уткнувшись носом в книгу. Такая милая девушка. Так или иначе, я организовала для нее стипендию на обучение в музыкальной школе, о которой она мечтала, и когда ее отец узнал, он предложил мне эту песню. Она заняла первое место в Billboard и продержалась там месяц. — Она игриво дергает меня за волосы. — Видишь? Я тоже могу быть плохой.

— Ты прекрасна, певчая птичка. — Я крепко целую ее. — Ты такая плохая. Дала девушке второй шанс на будущее и даже не променяла на песню. Ты просто сделала это из доброты, и он подарил тебе песню. Ты не сделала ничего плохого.

Она качает головой.

— Нет. Я плохая девочка.

Почему от этой фразы у меня внутри все сжимается? Не знаю, но это так.

— Мне нравится, когда ты плохая, маленькая певчая птичка. — Я переворачиваюсь и прижимаю ее к кровати, затем завладеваю ее ртом, беря, целуя и поглаживая, прижимаясь членом к ее влажной щелке.

— О! — восклицает она.

Я откидываюсь назад и смотрю на нее сверху вниз.

— С тобой все в порядке? Я сделал тебе больно?

— Что? — Она тоже садится и поднимает с пола свою рубашку — точнее, мою рубашку. — Нет, я в порядке. — Она запечатлевает на моих губах еще один поцелуй. — Но мне нужно убрать торт в холодильник.

Она выбегает из моей комнаты, одетая только в мою рубашку. Жарко. Но и глупо. Я натягиваю штаны и хватаю ее шорты, прежде чем броситься за ней. Ни один мужчина не увидит мою певчую птичку в таком виде. Ее упругое тело — это все для меня. Я буду лизать ее до тех пор, пока она не закричит, каждый день, когда она мне позволит.

Но сначала ей нужно надеть какие-нибудь чертовы штаны, когда она будет бегать по дому. В конце концов, она в моей клетке.

Глава 9

Аврора

— Держи ухо востро, — говорит Кловер. Это то, что она обычно говорит, когда замечает папарацци. Я замираю на мгновение, и она оглядывается мне за спину. — Осторожно! Пещерный человек прямо за тобой.

Я поворачиваюсь и вижу, что Диего направляется в мою сторону. Наверное, мне следовало бы испугаться, но единственное, что я чувствую, — это возбуждение.

Каждый дюйм его груди, которая всегда напоминает мне о фильме «300 спартанцев», устремлен ко мне. Я раздраженно морщу нос из-за отсутствия на нем одежды. Он что-то держит в руке. Надеюсь, это его чертова рубашка.

— Ты можешь надеть рубашку? — Язвительно спрашиваю я. Мысль о том, что все остальные видят его грудь, заставляет меня нервничать немного больше, чем обычно.

Я думаю, что одна из причин, по которой я так далеко продвинулась в своей карьере, заключается в том, что я не была примадонной. У меня нет безумных требований, и я мила со всеми, кого встречаю. Я верю в то, что нужно относиться к людям с уважением, независимо от их статуса.

Это также сделало меня легковерной. Мои собственные родители использовали это против меня, пока не вмешалась Бэллс. Они использовали меня при каждом удобном случае, и я им это позволяла. Бэллс положила этому конец. Я всегда буду благодарна ей, зная в глубине души, что никогда бы не смогла отказаться от них.

Но когда я вижу, как Диего щеголяет своим аппетитным телом, мне хочется командовать им и не давать поблажек. Он мой, и я могу пускать по нему слюни. Больше никто.

— У тебя ничего нет под моей рубашкой. — Диего отвлекает меня от моих мыслей. Я оглядываю себя, недоумевая, почему у него могут быть проблемы с тем, что на мне надето. Его рубашка длиннее, чем большинство вещей, которые я ношу ежедневно.

— Не гугли ее последнее платье на Грэмми. — Вмешивается Кловер, не помогая ситуации. — О, и держись подальше от последнего музыкального клипа. И от полудюжины предыдущих.

— Честно говоря, это больше, чем я привыкла носить. — Если бы он погуглил меня, то увидел бы сам. Я не хочу, чтобы он меня гуглил. Я хочу, чтобы он узнал, кто я такая, когда я просто остаюсь собой. Не такой какой мир пытается изобразить меня или то, какой я должна быть по их мнению.

— Все меняется. — Он опускается передо мной на колени. Его лицо по-прежнему прижато к моей груди. Я смотрю, как он протягивает мне шорты, чтобы я в них влезла. Я кладу руку ему на плечо, чтобы не упасть, и переступаю через них. Он ведет себя нелепо, но я начинаю понимать, что мне нравится его ревность.

У Диего появляется такая торжествующая улыбка, когда он заставляет меня надеть шорты, что я, наверное, сделала бы все на свете, лишь бы он всегда так улыбался.

— Что у тебя с лицом? — Спрашивает Тирнан, проходя мимо нас.

— Не дразни медведя, — говорю я Тирнану. Может, он и единственный, кто здесь шутит, но он еще и одиночка. Вечно где-то бродит. Можно подумать, он что-то ищет.

— Медведь? Я бы сказала, что он больше похож на Кинг-Конга, — добавляет Кловер. Я игнорирую их всех, полностью уделяя внимание Диего.

— Рубашка. — Я толкаю его. Сначала он не двигается с места. Когда я толкаю его снова, на этот раз он двигается. Не потому, что я его толкнула, а потому, что он сам этого хотел. Мужчина — это сила, с которой нужно считаться. Но со мной он другой.

Как только он наденет рубашку, я смогу покрыть торт глазурью и отнести его Бэллс. Мне придется отнести это ей, так как Бэрроу все еще держит ее взаперти в своей части дома. Мысль о том, что кто-то на самом деле удерживает Бэллс против ее воли, вызывает у меня улыбку. Я буду и дальше позволять ей рассказывать эту историю, но я-то знаю правду. Возможно, Бэллс впервые в жизни влюбилась. Скорее всего, она будет злиться на себя за это, что просто смешно. Но это же Беллс.