Завораш
Шрифт:
Тем не менее свет вспыхнул.
Это было так неожиданно, что Ноктавидант отшатнулся от слепящего луча как от чего-то материального, не устоял на ногах и свалился на пол. При этом он оказался лицом к лицу с мертвецом, ощутил исходящий от него запах, почувствовал, как пальцы прилипают к холодной коже, слизкой и упругой как кожура гнилого фрукта. Ощущение прикосновения к чему-то нечистому не рассеялось, стоило убрать руку. К горлу подкатила тошнота, и клирику стоило неимоверных усилий проглотить комок горькой желчи, готовый извергнуться наружу… Впрочем, решил он, лучше бы это произошло. В таком случае из его горла не исторгся бы непроизвольный возглас.
Сверху на него смотрело лицо главы тайной службы. В руке у него была спичка, которая догорела и погасла.
Тьма вокруг казалась более плотной, словно наброшенное на плечи одеяло. Не уютный старый плед, с которым чувствуешь себя как дома, а тяжёлая и колкая будто стекловата холстина, только и годная, что пойти на саван для очередного безвестного трупа. Эта темнота выжимала из лёгких воздух, заставляя дыхание рваться наружу… И Ноктавидант понял, что как никогда близок к тому, чтобы закричать.
Вспыхнула вторая спичка. Тени затрепетали, заметались по каменным стенам колодца.
Только сейчас Ноктавидант понял, насколько колодец глубокий. Будто смотришь с одного конца трубы, а твой товарищ заглядывает в противоположный… Колодец был около шести локтей в ширину, с каменным полом, на котором не было ничего, кроме пыли (и тела, разумеется). Просто так до верхнего края не достать. Хотя, кто знает? Подскочи он и ухватись за протянутую руку, и возможно, у него появился бы шанс. При условии, что рука помощи будет, конечно.
Даже света спички хватало, что понять: такой руки не будет. Что-то подсказывало Ноктавиданту, что Дагал не торопится его вытаскивать.
Спичка погасла.
Ноктавидант услыхал доносящиеся сверху звуки возни. Он ожидал, что загорится третья спичка, но этого не произошло. Скрипнул песок на камнях, зашуршала одежда. Раздались чьи-то неторопливые шаги. Клирик был уверен, что Дагал специально ступал медленно, чтобы отчётливее был слышен звук удаляющихся шагов.
И они действительно удалялись.
Внезапно всё вокруг показалось Ноктавиданту сном. Словно произошедшее с ним с той минуты, как он ступил за кроваво-красную дверь крипты и до настоящего момента было не более чем иллюзией, навязчивым кошмаром, мороком, созданным искусством куратора. Конечно, поверить в это до конца он не мог. Не существует настолько подробных иллюзий, даже если они являются чьим-то воспоминаниями.
Наверху хлопнула дверь. Наверняка та самая, через которую Дагал попал в подвал, та самая, к которой ещё недавно стремился сам Ноктавидант. Какие ужасы скрывались за нею? Судя по обнаруженному в подвале, его могли ожидать куда более страшные находки.
Это и было убежищем неизвестного? Того самого таинственного наблюдателя? Интересно было бы разузнать каким именно образом он проник во дворец принципала, и главное — в крипту оракула. Наверняка это помогло бы пролить свет на другие вопросы. Например, куда бежал куратор.
Оставалось ждать. Внезапно Ноктавидант ощутил небывалое спокойствие, как будто не сидел в ловушке на дне колодца в полной темноте. Шаги Дагала теперь звучали далеко. Скрипнула дверь. Клирик испытал искушение позвать начальника тайной службы, но понимал, что от этого не будет никакого толку. Оставалось два варианта: либо Дагал отправился за помощью (например, позвать кого-то из солдат), либо он просто бросил его здесь. Ноктавидант откинулся на холодные камни колодца. Запах разложения пропитывал всё вокруг. Казалось, он пробирался ему в лёгкие, в желудок, в кишечник, наполняя тело удушливым смрадом.
Наверху хлопнула дверь. Дагал ушёл.
НИЗВЕРЖЕНИЕ АНГЕЛОВ
Полёт.
Стремительный полёт наперегонки с грузом, к которому прикована его нога. Верёвка хлопает у самого уха словно разболтанная струна. Тисонга ждёт, что с минуты на минуту она натянется. Что произойдёт дальше, остаётся только гадать.
Он падает вертикально. Распрямив изящное ангельское тело. Сопротивление воздуха минимальное, и Тисонга внезапно чувствует прилив сил. Кажется, он может лететь так вечно. Однажды нырнув в бездну, рискуешь остаться там навсегда.
Вокруг белая пелена. Все обратится в прах, если… Если…
Следующие события происходят практически одновременно, а потому Тисонга не запоминает почти ничего. Казалось, все его чувства подцепили на крючки, а затем одним движением разорвали. Зрение — в одну сторону, осязание — в другую. Внезапная боль заливает сознание кровавым пожаром.
Чудовищный рывок. Тисонге кажется, будто его тянут вверх, но конечно же это не так. Свободный трос заканчивается и теперь кусок земли, к которому он прикован, увлекает его за собой. Ангела разворачивает ногами в обратную от острова сторону. Сам остров нависает над головой, как грозящий кулак.
Иногда боль способна заменить собою весь мир. Стальной обруч стискивает грудь. Отныне его тело — запертый гроб, где вслед за дыханием умирает крик. А пустота под ногами — гостеприимная могила.
Он падал с оглушительной скоростью, с которой может падать только огромный булыжник, и только в том случае, если внизу есть нечто, напоминающее земную твердь… Нижняя земля. Возможно ли это? Бескрылый наверняка погиб при обвале, но его слова продолжали звучать у ангела в голове. Даже теперь, когда чудовищный груз тянул его в бездну, Тисонга готов был отрицать услышанное…
А затем небеса под ним распахнулись, и он узрел…
Узрел то, что никогда не рассчитывал увидеть. То, что раньше представлялось выдумкой, а теперь казалось лишь сном. Он увидел землю. Увидел именно такой, какой видел её в своих снах: бесконечной и многоцветной. Нет, это не был остров, как тот, что висел сейчас над его головой. Перед ним находилась настоящая земная твердь с возвышенностями, впадинами, лесами, реками, и — возможно, где-то за краем обозримого пространства, — с горами, озёрами и даже морями. Самый настоящий мир внезапно обретал очертания, словно рисунок, доводимый до ума невидимой рукой.
Наверняка от увиденного у Тисонги перехватило бы дыхание, но он уже не мог дышать. В горле горело, в желудке полыхал пожар.
Вместе с удивительным зрелищем, раскинувшимся внизу, стало видно и другое. Например, тянущийся от его ноги длинный трос и увесистый груз внизу. Это была земляная глыба величиной в несколько обхватов. Именно она и увлекала Тисонгу за собой. Ангел сложил крылья, иначе их разорвало бы ветром. Потоки воздуха били снизу с невероятной силой. Кожу жгло, будто её натёрли наждачкой.