Чтение онлайн

— Брошено лет сто назад. Мы сейчас находимся не менее чем в сотне верст от ближайшего человеческого жилья… что, согласитесь, крайне удобно. Я, правда, так и не знаю, что заставило былого хозяина этой виллы построить ее в таком отдалении от цивилизации — то ли он был особо упрямый мизантроп, то ли натворил дел и имел основания опасаться мести. А впрочем, какая нам разница… Пойдемте.

— Хорошенькое удобство, — сказал Маевский тоном исправного офицера, знающего, что он может себе порой позволить небольшие вольности. — Это что же, сотню верст добираться до обитаемых мест? Наверняка верхами?

Стахеев, оглянувшись на него через плечо, мимолетно усмехнулся:

— Не унывайте прежде времени, штабс-капитан…

Чем ближе они приближались, тем многочисленнее становились признаки совершеннейшего запустения: темно-коричневая черепичная крыша небольшой виллы с правой стороны совершенно обвалилась, открыв переплетение темных стропил, часть идущего вокруг здания балкона обрушилась, еще угадывающиеся аккуратные дорожки заросли густым кустарником и даже молодыми деревцами, фонтан справа от входа переполнен кучей пожухлых листьев. почти скрывших стоявшую в центре чаши невысокую каменную фигуру. Облицовка из гладких мраморных плиток почти вся осыпалась, открыв огромные блоки каменной кладки… Дома, в которых человек перестает жить, отчего-то очень быстро разрушаются и ветшают, как бы прочно ни были построены.

Только слева от невысокой каменной лестницы, ведущей в дом, красовалось нечто, не производившее впечатления полуразрушенной старины: словно бы длинная шлюпка-плоскодонка из длинных светло-желтых досок, на всю длину накрытая подобием купола: металлический переплет, большие выгнутые стекла… Вот эта лодка выглядела прямо-таки новехонькой — хотя и непонятно, откуда она взялась в горах, на высоте версты в полторы…

Навстречу им из дома вышел человек в одежде того же фасона, в какую обрядили их самих, — только у него на поясе, кроме кинжала, висела еще плоская револьверная кобура. Да и одежда была попроще — ни узоров, ни шитья. Должно быть, так и выглядят здешние простолюдины.

Вышедший проворно вытянулся в струнку, щелкнул каблуками. Ну да, разумеется, простоватое усатое лицо старослужащего…

— Самовар доспел, господин полковник! — отрапортовал он самым будничным тоном, как будто они пребывали сейчас где-нибудь в летних лагерях Гатчины.

Полковник кивнул, сделал приглашающий жест:

— Проходите, господа. Обстановка самая спартанская, конечно, нуда ничего не поделаешь. По ряду причин здесь безопаснее, чем в городе…

Под ногами лежал слой серой пыли едва ли не по щиколотку, испещренный множеством следов от подошв. Нигде, пройдя следом за полковником сквозь полдюжины больших и маленьких комнат, они не увидели ни мебели, ни ковров, ни картин. Только голые стены, словно хозяева, покидая виллу в давние времена, забрали с собой абсолютно все движимое имущество.

Комната, куда они в конце концов пришли, имела вполне обжитой вид. Пыль тщательно выметена до порошинки (несомненно, трудами того бравого усача), так что во всей красе представал пол, выложенный розоватой, прекрасно сохранившейся плиткой в форме квадратов и треугольников. Вдоль стен — четыре раскладных походных кровати, тщательно застеленные. Посреди комнаты — заваленный бумагами походный стол из металлических трубок и туго натянутого брезентового полотнища, несколько табуретов-раскладок. Тут же небольшой столик, судя по виду, сколоченный тем же служакой из отысканных в доме досок и брусьев, сооружение неказистое, но надежное. На нем самовар, разнообразная посуда, банки консервов.

— Там, за домом, до сих пор течет ручей, — небрежно махнул рукой куда-то полковник. — Так что для военного человека условия прямо-таки райские: вода и провиант, крыша над головой, полное отсутствие на десятки верст вокруг соглядатаев и вражеских шпионов…

— Враги?! — удивленно спросил поручик.

Его спутники переглянулись не без веселости, и Маевский сказал:

— Аркадий Петрович, в нашем занятном ремесле, право же, лучше всегда полагать любое окружение, в котором путешественник оказывается, вражеским. Мы, как-никак, сугубо тайные миссии проводим и везде — чужие…

— Именно, — кивнул Стахеев. — Ну что же… Для начала, господа, получите оружие.

Он поднял крышку стоявшего тут же вьючного ящика, окрашенного в уныло-зеленоватый казенный цвет, положил на бумаги два револьвера и два глухо стукнувших угловатых мешочка.

— Вычищены и смазаны. Осмотрите, зарядите, можете носить при себе во все время нашей миссии и пускать в ход при особой необходимости… правда, крайне желательно, не на людных центральных улицах.

Поручик присмотрелся к доставшемуся ему оружию: явный и несомненный «смит-вессон», но значительно меньше обычного, и ствол гораздо короче, нежели у обычной армейской модели.

— Производится фирмой «Людвиг Леве» в Германии, — пояснил полковник. — Поставляется в Россию для вооружения агентов сыскной полиции, вынужденных носить оружие тайно, под одеждой. Крайне удобен, не правда ли? Кирилл Петрович, что это вы так буйной головушкой крутите и ухмыляетесь?

— Поражаюсь, господин полковник, — ответил Маевский без тени шутливости в голосе. — Сколько ни путешествовал, устав категорически запрещал брать с собой огнестрельное оружие, что в былое, что в грядущее…

Полковник усмехнулся:

— Очень уж своеобразное вокруг былое, Кирилл Петрович. Исторической науке эта цивилизация совершенно неизвестна, от нее до нашего времени не дошло не то что письменных текстов, но и вообще каких бы то ни было материальных следов. А следовательно, любые наши здешние действия останутся для наших современников тайной. Даже если случится самое скверное, то, чего мы всегда боимся как черт ладана и какой-то наш предмет, да хотя бы этот револьвер, останется в былом, за тридцать тысячелетий от него не останется и следа. Либо он будет преспокойно лежать в морских пучинах… Да, вот именно. Посмотрите сюда.

Он достал из вороха бумаг вычерченную в три краски географическую карту, расстелил ее на столе, прижав углы револьверами и мешочками с патронами. Кивнул:

— Прошу ознакомиться.

Поручик присмотрелся. Изображенная на карте часть какого-то континента с несколькими близлежащими крупными островами и целым архипелагом мелких не вызвала у него ровным счетом никаких ассоциаций. Карта совершенно неизвестных мест. Маевский недоуменно пожал плечами, судя по его лицу, он тоже не мог ничего понять.

— Краткий урок географии, господа офицеры, — сказал полковник, вооружившись карандашом, — здешней географии. Перед собой вы видите не что иное, как Европу — какой она была тридцать тысячелетий назад. Совершенно иные очертания континента, как вы можете убедиться. Часть нашей Европы еще пребывает под морской поверхностью, а часть нынешней суши, несомненно, со временем уйдет на морское дно, — он повел по красочной карте незаточенным концом карандаша. — Не было времени — да и необходимости — проводить точные сличения, но навскидку можно сказать: примерно вот здесь будет Франция, вот тут будут Британские острова, а где-то здесь расположится Гибралтар. Вот тут возникнет Средиземное море, на месте коего пока что сплошная суша. Мы с вами сейчас находимся вот здесь, — он ткнул в карту, — там, где в более привычные нам времена меж Британией и Норвегией простираются морские просторы. Никакие археологические раскопки невозможны. Так что здесь мы можем позволить себе многое из того, что в других эпохах категорически запрещено уставами… — он хмыкнул. — Штабс-капитан, я бы вам по-дружески посоветовал убрать с лица эту блаженную улыбку…