Чтение онлайн

Тогда я решил поиграть в примерного пациента. Потихонечку начал высказываться в том плане, что вот, мол, чувствую в себе потребность обзавестись семьей, взять в жены хорошую девушку, найти себе занятие да хотя бы пойти работать на одно из предприятий, которые унаследовала моя мать, кирпичи производить. О, мы почему-то производили именно кирпичи, такие, знаете ли — красные кирпичи.

Экс-синьора Сала Дуньяни понемногу успокоилась и смягчилась. Она временно оставила Сен-Сафорин и переехала пожить в Милан — вместе со мной и Пьеро. Психоаналитик тем временем начал выдавать все более обнадеживающие заключения относительно меня. Беседы стали проходить все реже и реже, я перешел к сеансам самоанализа, хе-хе, сумев убедить всех, что мы таким образом еще и деньжат сэкономим.

Через каких-то семь месяцев я вновь пустился во все тяжкие, наркоман несчастный, но зато свободный, черт побери. Свободный принять целый грамм, как сегодня вечером, а потом два часа колбаситься под киношку, у которой нет ни начала, ни конца, только сюжет какой-то нездоровый. Этой теплой ночью, в самом красивом дворике на улице Боргонуово, если не считать дворик Armani, я решил, что единственно правильным способом избавиться от кошмара Человека-Паука будет еще разок догнаться, прикончить остатки рома и поехать снять какую-нибудь телку.

Я сел в свой «мадджолино» и давил на газ, пока не долетел до Выставочного центра. Там я нарезал два или три круга, выискивая славяночку поприличнее, но все почему-то казались мне транссексуалами. Никаких личных предрассудков относительно трансов, я вас умоляю, однако я как-то не готов в самый ответственный момент неожиданно нащупать у девушки мужские причиндалы.

Достав из бардачка «Позвони мне», безотказный в таких ситуациях журнальчик частных объявлений, я набрал телефон наиболее сексапильной телки, промямлил какую-то фигню, она мне объявила две сотни, и я хлынул на Корсо-Италия в ее логово. Она оказалась вовсе даже ничего, хотя точно я не помню ни хрена. Бабки она взяла сразу, это я помню, а потом я рухнул в койку. Я был такой умиротворенный, только запах чеснока несколько портил атмосферу. Не знаю, почему в квартирах проституток всегда пахнет чесноком. Ну, я понимаю, что это дело должно укреплять иммунитет, и все такое, но ведь существуют же и традиционные методы предохранения, правильно? Хотя в тот момент мне было совершенно по фигу.

…Скоро я оттуда вышел. Сев в машину, я первым делом отправил Аните SMSку. Параллельно с посланием в моей несчастной голове родилась еще одна игра с фатумом: если она ответит в течение пяти минут, я стану буддистом.

Миндальный пляж [5] был капризно-изогнутой формы и казался экзотической раковиной.

Мы с Пьером обнаружили это место случайно, еще когда были подростками, и с тех пор пляж стал нашим любимым убежищем, уголком, куда приходишь только с самыми близкими друзьями или с особенными девушками. Всякий раз, отправляясь в Кала-Моли, мы ужасно боялись, что на пляж высадился какой-нибудь француз и построил там себе из палок и листьев хижину. Но бог миловал, и каждый раз мы находили пляж нетронутым, с его неприступными скалами, с мельчайшей белой галькой, ароматом розмарина и набегающими волнами, которые погружают тебя в давно забытое неземное блаженство.

Анита пляж обожала даже сильнее, чем я, равно как одинаково ненавистным для нас обоих был получасовой путь до пляжа по камням и булыжникам. Анита сумела обломать кайф один-единственный раз, когда как-то летом притащила в отпуск кучу книг какого-то Банана Йошимото [6] . Я обалдеваю — ведь столько писателей существует в мире, а моя девушка читает такую чушню? Достаточно было заголовки просмотреть, чтобы вообразить себе глубину писаний: Крепкий сон, Ящерица, Цугуми — что-то близкое к цунами, по-моему, какой-то Тупик, а еще N.P., то есть «не состоявшееся». Время от времени Анита с энтузиазмом зачитывала мне отрывки, от которых меня тошнило: там всегда кто-нибудь умирал, вот просто непрерывно умирал, бог мой, что за фигня. И потом, как можно отождествлять себя с героиней, которая во время утренней пробежки останавливается, чтобы выпить чашку горячего чаю?

Вообще-то никаких книг, чтобы предложить ей, у меня не было, уж извините, если, конечно не считать книгами комиксы. Но зато я понял, в чем уникальность Аниты. Ей на некоторое время удалось убедить меня, что пить горячий чай после бега — вполне возможная вещь. А самое прикольное — это то, что она заставила меня смеяться над самим собой — главное ее достижение — когда я читал ей вслух «Дьяболик», диалоги Евы и Алтеи, голосом своей мамы. А она остроумно парировала, и я сам сгибался пополам от смеха, а потом как придурок продолжал спектакль — нарочно, чтобы затруднить ей чтение. Ну, каков эгоцентрист?

Дьяболик, маски, выстрелы, наркодилеры Генфа, неожиданная опасность и предсказуемое спасение, и, главное, она, божественная и несравненная: Ева Кант. Я убежден, что если бы «Он», как называла его Ева, умер, она все равно бы не сдалась, выжила бы обязательно. С Дьяболиком иначе. Там ему нож в грудь засандалили, Джульетта отдыхает. Это из-за другой пары героев комикса — Джинко и Алтеа, к которым я питаю особенную симпатию, поскольку они на вторых ролях — Дьяболик гибнет. А вот для инспектора Джинко превыше всего карьера. Меня так захватил этот сюжет, что я попытался втянуть Аниту в обсуждение темы, но тщетно. Мы не слышали друг друга. Но мы были влюблены. Пожалуй, днем больше, чем вечером. По вечерам в мою кровь поступал другой адреналин, желания становились мутными, неотчетливыми, белое мешалось с черным, алкоголь с дурью.

Анита на послание не ответила, и, чтобы заснуть, я принял мамин антидепрессант, который так мне помогал во время полета. Это дело мне порекомендовал Беттега. Он по ошибке как-то принял таблетки своей мамы — и поразился их эффективности. Настоящие бомбы.

Может, мне не надо было прилетать на Ибицу и тем более не ходить на миндальный пляж. Но ведь у Пьера был день рождения. Как можно бросать брата, когда ему тридцатник. Пусть я не выносил его цинизма, но все же он был членом нашей семьи, к которому я был наиболее привязан. Если когда-нибудь я окажусь на улице без гроша, с как бы Караваджо под мышкой, у меня хватило бы сил позвонить только брату.

Для меня Ибица всегда означала свободу и опустошение. С младых лет здесь можно было вольно одеваться, как тебе хочется, не боясь ужасов дедушек, без всяких там шотландских брюк. Случалось, что даже моя мать со своим Амедео уходили на Ибице в отрыв и дринчали вместе с нами.

Наш дом на море был мечтой, а не домом: белый, увитый плющом, с толстыми стенами, удерживающими прохладу. Вокруг дома росли столетние оливы. Деревья плотно обступали бассейн неправильной формы (ну, бассейн это громко сказано, сейчас никто не рискнул бы там плавать). Вот в таком славном местечке и тусовалась веселая «кумпа» — компания, от которой я до поры до времени решил держаться подальше. Да никому там особенного дела до меня и не было. Несомненное достоинство этой тусовки состояло именно в том, что если ты молчаливее, чем обычно, или как-то по-особенному грустный, никто к тебе не лез, дабы не нарушать твое пространство. И тебе не надо было выдумывать разные банальные отговорки, типа «я-устал» или «у-меня-немного-болит-голова». Все мы понимаем, что это всего лишь дешевые отмазки, потому что, когда у человека действительно болит голова, его об этом никогда не расспрашивают по вполне очевидным причинам. Мы просто спрашиваем: «У кого-нибудь есть пирамидон?»

Таким образом никто не интересовался, где я был, тем более — мой брат. Народ был занят костюмами к вечеринке Flower Power, которая должна была состояться нынче вечером в «Паше». Все развлечения организовывал один местный перец по имени Мандиболаццо, красавец мужчина — PR-менеджер в одном флаконе. При каждом нашем набеге на Ибицу он подгонял тачки с водителями, самых утонченных шлюх, неразбодяженный кокаин, а главное — лучшие столики в лучших местах в лучшие часы.

Для Пьера был заказан закрытый VIP-зал в «Паше». Там всегда было полным-полно народу, поэтому нам устроили и «кабинеты», где мы могли уединиться, чтобы пыхнуть и перепихнуться. Специальная тетка из секьюрити должна была следить, чтобы не нагрянули копы. Так что мы представляли самую что ни на есть мафизную группировку.

Но на самом деле мы всего лишь пытались просто поярче прожить подаренную нам жизнь. За свои услуги Мандиболаццо имел навар с суперкокса, которым нас снабжал, и еще, естественно, он был нашим гостем. Хотя он и был золотым пацаном, но за наш столик вот так просто сесть никогда бы не осмелился. А вокруг плебеи, смотрят с завистью — танцуют, танцуют, танцуют, не спуская с тебя жадных глаз. Через некоторое время парни из нашей компании сильно расслабляются, и к ним начинают подкатывать девчонки типа «иметь». Наши бабы испепеляют таких взглядом с высоты своих двенадцатисантиметровых каблуков и шика винтажных платьев по фиг-знает-какой цене.