Чтение онлайн

Я продолжал улыбаться, вспоминая эту историю, но тут в шаге от кровати возник Хулио.

— Прошу прощения, инженьере, начинают показывать Гриффинов.

— Спасибо, Хулио. И извини за тот раз…

— За что?

— Ладно, ничего. Ты телек включил?

— Так точно. Я вам даже пива принес, хотя это и не разрешается.

Гриффины — это мультик, который заставил меня забыть про Симпсонов: я смотрел их каждый день. Мне нравился их едкий сарказм, страсть папы Питера к телевизору, его закидоны — когда он нажрался вином во время причастия, это был вообще финиш — но в больше всего я обожал малыша Стью за его злобность закоренелого убийцы и за его дьявольские планы грохнуть свою мамашу. Я казался сам себе идиотом, но всякий раз не мог удержаться от смеха. Это была моя ежедневная порция здорового юмора, с них начинался мой рабочий день, типа: после Гриффинов я еще немного смотрел телевизор, канал TRL или повтор какого-нибудь вечернего телефильма, потом немного играл в Play, обычно в Small World, потом читал «Человека-Паука» или «Дьяболик», в зависимости от настроения, потом, если меня прибивало, засыпал, практически всегда ругался по телефону с дежурным оператором спутникового телеканала, иногда шел поиграть на автоматах в «Пиноккио», потом, если были силы, ехал в «Даунтаун» помахать кулаками, либо проплыть пару раз от борта до борта в бассейне «Скорпион». И только потом приступал к ежевечернему саморазрушению.

По большому счету, проводить время дома мне нравилось. Я обожал бесцельное времяпровождение. Когда в разговорах люди начинали рассказывать про свою работу, то это был единственный случай, когда мне нечего было сказать. Необходимости трудиться я не видел. Выходит, люди делятся на тех, кто должен, кто хочет и кто может работать. Я был в числе тех, кто «мог бы», и не знаю, может, это какая-то особая привилегия, скорее всего, да.

Хулио наконец-то удалось надежно повесить моего как бы Караваджо в нужном месте, и у меня возникло ощущение, что день прошел не зря. Поэтому я слонялся по своей скотобойне и слушал Патти Смит, что-то веселенькое. В плане музыки мне хотелось бы родиться лет на двадцать лет пораньше, но исключительно для того, чтобы раньше и умереть. Похоже, именно по этой причине я не умел жить.

С этими теплыми мыслями я и задремал — нормальный исход после грустной выпивки, и только непосредственно перед ужином меня разбудил мой брат.

— КОЗЛИНААААА… ОПРАВДАН ЗА НЕДОСТАТОЧНОСТЬЮ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ!

— Тебя оправдали? Ты чего, под судом, что ли, был?

— Да не я, блин, а мой подопечный!

— ХА! КОЗЛЫ ВОНЮЧИЕ…

— Козлы, конечно. Но мы их сделали… А это что за хренотень? У нас чего здесь, Национальная галерея?

— Это дедушкин типа Караваджо… неплохо смотрится рядом с дипломом, правда?

— Мне кажется, немного мрачновато, ты его в нише повесил…

— Да фиг с ним, пусть там и висит.

— Куда же мне пришпандорить конверт с марками, которые дед мне завещал?

Вместо ответа я налил ему стакан портвейна, и вопрос был снят.

Да, я любил своего брата, хотя и не одобрял его поведения на восемьдесят процентов, но чувство у меня к нему было самое искреннее. Мое чувство многократно усилилось, когда Пьер достал пакетик с кокой, и мы по очереди это дело нюхнули, чтобы пережить спокойно ужин в компании с нашей мамой, Амедео, Лолой и одной из кукол «Винкс».

За оживленной беседой Пьер напомнил мне еще раз о грандиозной вечерине, которую организуют в «Метрополе» Dolce&Gabana, и мы битый час просидели, обсуждая, кого бы мне пригласить, чтобы уесть Аниту.

— Я думаю, Леон, тебе нужно пригласить какую-нибудь star fucker. Кого-нибудь типа Кармен или Фернанды, тем более, что она мулатка, тебе такие нравятся. Она сладкая, сексуальная и не вульгарная. Пошли ей приглашение, она поведется. Увидишь, эта твоя сучка со своим козлом дерьмом умоются.

— Чудно.

У моего брата всегда есть готовые решения. Я целые дни провожу, метаясь в своей паранойе в поисках выхода, и в голову приходит все одно и то же, а Пьеру это раз плюнуть, бац — и весь мой вечер расписан, а может, и вся жизнь.

Да, нужна именно star fucker, девушка из категории «иметь», но такая, которая помимо денег, стремится еще и к популярности. Эти тащатся, когда их фотографируют, когда они рядом со знаменитостью. Они бегут от безвестности, ради того, чтобы ощущать вспышки на своих священных телах, над которыми поработали инструктора фитнесса, ланцеты пластических хирургов и всякие разные елдаки. Их величайшая мечта — это, разумеется, выйти замуж за всемирно известного певца, хотя актер или там актриса, тоже сгодится. На худой конец можно и за стилиста. А с футболистами пора завязывать, уж извините.

Я решил прощупать почву с Кармен и Фернандой — Бразилия или Пуэрто-Рико? — чтобы потом воплотить в жизнь безупречный план вендетты. Мой брат — гений.

Я остановил свой выбор на Фернанде, потому что у нее была силиконовая грудь, а я всегда питал слабость к силиконовым сиськам. Мне нравится ощущать в ладони искусственную каучуковую упругость, клубок ниток, который гасит эмоции и возбуждает только взор. Есть на что полюбоваться, а потрогать — так себе. На эту вечеринку вполне достаточно — и людей посмотреть, и повыкореживаться, как говорит мой брат, в переводе на земной язык.

Само собой, я боялся показаться Фернанде банальным, ведь я хотел как-то выделиться из толпы мажоров, жаждущих ухватить ее за задницу. Надеюсь, в ягодицы-то она силикон не зашивала — вечером я собственноручно это проверю, однако, для пущей надежности я решил прицепить к пригласительному что-нибудь весомое из Wolford. Для девушки из категории «иметь» и еще не «поиметой» намерение выглядело несколько рискованным. Слишком высокий риск, что она вдруг почувствует себя шлюхой, а я не мог допустить такого социально неадекватного позора в присутствии Аниты и Беттеги.

Я зашел в магазин Dolce&Gabbana и обратился за советом. Я расписал ситуацию до мелочей, о да, девицам из бутиков я готов даже исповедываться, только им, да еще, пожалуй, путанам. Думаю, что они меня понимают лучше, чем я сам, и несмотря на это не завидуют мне ни на йоту. Ну разве что когда я вытаскиваю колоду швейцарских кредитных карточек, вот тогда-то я просто засранец.

Арианна, которой я особенно доверяю, посоветовала мне послать приглашение в сумочке усыпанной стразами Swarovsky из тех, что выпускаются ограниченными партиями. Тысяча евро — разумная цена за компанию Фернанды, не правда ли? Я положил пригласительный в сумочку и отправил с курьером в на флэт, который Фернанда снимала с двумя другими моделями.

Ее согласие пришло в виде полной ошибок SMSки со смайликом на конце (с круглой скобкой). Подумаешь! Как говорит мой отец, «лучше две груди в нужном месте, чем апостроф не там, где надо».

Я буквально запрыгал от радости. С тех пор как я прервал отношения с Беттегой, круг моего общения сузился неимоверно, более того, меня буквально обложили вежливым молчанием, принятым в нашей компании. Руди, Альби, Биянка, Звева, Том, Бетти Котолетта. Все пропали. Никаких E-mail, ни одного утешительного звонка. Народ предпочитал отмалчиваться, нежели, не дай бог, показаться навязчивым. Эта ситуация порождала во мне чувство, честно сознаюсь, будто меня все покинули, оставили, хотя, может, я просто излишне мнительный человек.

Я с трепетом ожидал вечеринки, и все эти дни накануне оставался прозрачным, как стеклышко — такая у меня была игра с фатумом — Дука даже позвонил мне, обеспокоенный. Уж он-то помнил обо мне. До кучи я принялся перечитывать последние серии «Дьяболик» и начал даже сочинять для себя историю с арестом Евы. С финалом, правда, у меня не получилось, в голову никакого оригинального поворота не пришло.

Единственным сюрпризом как раз в день party стал звонок Стефана, бесцельный, рутинный — будто он обзванивал всех подряд, чтобы просто поинтересоваться, как дела. Сте человек все-таки необычный. Он прекрасно знал мое состояние, но сердечные проблемы не затрагивал, просто болтал о погоде, вспоминал наши прошлые проказы, рассказывал, как у него идут дела в студии, и что собирается приехать в Италию, прикупить что-нибудь из антиквариата. Пока мы так с ним беседовали, я вдруг почувствовал какое-то странное спокойствие и уверенность. Такое ощущение, будто спишь с кем-то в одной постели и вдруг во сне невзначай касаешься его пяткой, кончиками пальцев или там икрой заденешь. Но спишь и не двигаешься, потому что при утере тактильного контакта почувствуешь себя гораздо хуже. Стефан в этот момент, образно говоря, коснулся меня своей лодыжкой — вот только не надо зубоскалить, я вас умоляю — и я между делом посоветовался с ним, что бы мне такое надеть на праздник. Он посмеялся, чуть подумал, а потом выразился как-то уж очень по-особенному, чем меня немало удивил: «Будь понаглее и оставайся самим собой».