Чтение онлайн

Пока существовал этот мир социализма, на Земле было три мира. Теперь их два: богатый городской Север и нищий слаборазвитый Юг.

В том, что происходит в мире, сливаются сразу три грандиозных глобальных кризиса.

1) Кризис послевоенного мира.

Двухполярный мир «капитализма — социализма» кончился. Возник мир то ли однополярный, то ли многополярный. Этот «новый мир» еще не устоялся, не сложился, и мировой порядок перетек в мировой беспорядок. Мы живем в эпоху неопределенности, игры без правил.

2) Кризис Мировой империи как таковой. Хантингтон прав: третий мир, неевропейские страны,

стал самостоятельным субъектом истории. Еще сразу после Второй мировой пришлось пустить в круг великих держав Японию и Китай. Весь послевоенный период число держав, которые приходилось принимать всерьез, только росло: за счет стран неевропейского мира.

3) Кризис Америки как имперского центра.

Раньше для Мировой империи был общий жупел — мировой коммунизм.

Теперь его нет.

Раньше союзники видели смысл быть вместе и чтобы США оставались их лидером.

Теперь объединенная Европа почти так же богата и могуча, как США. И строит свои собственные отношения с Россией и другими постсоветскими государствами.

Раньше первый мир был для третьего мира лидером.

Теперь в третьем мире выросли могучие государства, которые вовсе не хотят, чтобы у них был Большой брат.

Раньше первый мир хотел сделать третий мир своим подобием.

Теперь богатый Север не хочет делиться богатством и пускать новые страны в круг промышленно развитых и сильных. Север очень озабочен, чтобы нищий Юг не особо развивался и не усиливался.

Империи живут до тех пор, пока завоеванным есть чему учиться у завоевателей. В I в. галлам, иберам и германцам было чему учиться у Рима. В III в. выяснилось, что урок уже усвоен. Все, в сохранении империи смысла нет.

Смерть империй — очень оптимистическое явление. Империя на подъеме, пока у нее есть и сила, и соблазн. Ее взлет — взлет центра, который всем нужен, в котором все принимают участие.

Но для умирающей империи, разумеется, все видится иначе.

Соблазн уходит, но сила-то остается.

Империя утрачивает моральное право на лидерство, но уходить в небытие не хочет…

Умирающей империи нечего предложить другим. Все, что знает империя, знают и все остальные.

Умирающая империя может только давить.

Мировая империя существовала до тех пор, пока европейская часть человечества была лидером Земли. Так было еще в середине XX в.

Сейчас совершенно не очевидно, что Запад — мировой лидер. Европа хотела бы рассказывать всем остальным, как надо жить, но остальные знают не хуже.

США хотели бы быть светочем мира и нести в мир цивилизацию. Но им нечего нести, кроме долларов и жевательной резинки.

Чтобы не уходить в небытие, Мировая империя пытается:

1) Искать новый жупел и сплачивать вокруг него всех во главе с собой.

Тут и глобальное потепление, и мусульманский терроризм, и глобальные проблемы разного (любого) рода. Все, о чем писалось в первой части книги.

2) Ледяная война. Это война за остатки богатств биосферы. Но в несравненно большей степени это война за то, чтобы Юг оставался нищим, разобщенным, слабым экономически, политически и в военном отношении. Это война на подавление тех, кто хочет и может развиваться.

Разделение очень условно; часть стран Юга лежит севернее некоторых стран Севера. Южная Корея — это Север. Северная Корея — это Юг.

Почти вся территория Японии лежит в субтропическом климате, но это — тоже Север. А вот Гренландия с ее ледниками — это Юг.

Север — это не страны, населенные потомками выходцев из Европы. Гватемала и Бразилия — это Юг, хотя там говорят по-испански. Сингапур — тропики, населенные монголоидными жителями Южной и Восточной Азии, но это — Север. Сингапур гораздо богаче и современнее, чем Гватемала.

Север и Юг — это условные названия. Надо же как-то назвать…

Разделение на Север и Юг не очень строгое. Ирландия, Иран, Тайвань, Аргентина… Север это или Юг? Не однозначно.

Многие страны — Север по сравнению с одними и Юг — с другими.

Польша — это богатый Север для Украины и Белоруссии, но это Юг по сравнению с Германией.

Про Россию часто говорят, что страна страшно обнищала, что она почти целиком — Юг. Но даже в бедные городки средней полосы России едут работники из Киргизии и Узбекистана. Псков и Владимир — Север для Азербайджана и Таджикистана.

Иногда говорят, что Север — это страны, где господствуют высокие технологии, то есть размещены самые сложные производства, работа на которых требует самой высокой квалификации. Но и это не совсем верно. Так было еще в 1970-е годы — но сегодня это не так.

В 1980-е годы основные сложные производства переместились из богатых стран Севера в страны более бедные и трудолюбивые.

В Тайване или в Индонезии можно платить меньше денег за одну и ту же работу, а продолжительность рабочего дня выше, и рабочий меньше защищен законами. Ему нужно платить меньшую пенсию, меньшую компенсацию в случае травмы, у него короче отпуск.

К тому же жители Юго-Восточной Азии традиционно трудолюбивы. Работа на рисовых полях веками отсеивала тех, кто любит и высоко ценит труд: монотонный, суровый, ответственный. Много работать для жителя этих районов Земли всегда было привычно. Они трудятся не только ради денег, труд для них — и моральная ценность.

Этих людей воспитала культура риса на заливных полях. Самые урожайные поля риса расположены дальше всего от рек. Чтобы их организовать, нужен труд десятков и сотен людей на протяжении поколений. 200 лет откладывается самый тонкий, самый нежный ил на самых урожайных полях. А уничтожить эти поля может один человек с мотыгой за несколько часов — этого времени хватит, чтобы закрыть доступ воды в один канал, и направить ее в другой. Сильный напор воды смоет, унесет слой ила, который откладывался 200 лет. Поле принесет урожай, но уже во много раз меньше, чем раньше.

Во время одной гражданской войны в Китае за три года из 70 млн населения осталось 17 млн — и убил этих людей голод. Жители Восточной и Юго-Восточной Азии привыкли уважать старших и начальников, кланяться тем, у кого больше образования. Они послушны и привыкли решать конфликты обсуждением, а не вспышками насилия.

Сначала в Юго-Восточную и Восточную Азию перенесли текстильные производства, еще в конце 1980-х. В XXI в. почти все сложные производства, раньше находившиеся в Европе, оказались расположены в этом регионе. Люди покупают пальто или костюмы, судя об их качестве по фирменным этикеткам. Но крупные фирмы, производящие и продающие одежду, давно уже ткут, прядут и шьют не в Европе. В Лондоне, Манчестере и Амстердаме расположены главные офисы этих фирм. Здесь сидят клерки в белых рубашках, принимают заказы и решают, сколько чего производить. А заводы этих фирм давно находятся в Гонконге, Сингапуре, в столице Таиланда Бангкоке или в Джакарте.