Чтение онлайн

– И очень злые женщины. Очень злые. А вы очень добрая Лизочка. Так нельзя. – Сказал Ашот и ретировался в машину.

Василий подумал было, что их дружбе настал конец, но она всё же позвала его пить чай, где он и поинтересовался, почему они не заберут двух столь умных и любимых ими кошек домой. Ответ был чёток и лаконичен:

– К сожалению, мы не можем.

День за днём дружба складывалась, и они уже меньше церемонилась в обращении друг другу. Парень не спрашивал о том, нужна ли помощь, а дамы не отказывались от его дружеских знаков внимания. Хотя их взаимоотношения качало, как прибой, то отливы, то приливы.

Янина Дмитриевна

Хороший мальчик, очень хороший. – Ох, чуть не выронила тарелку.

Чувство боязни за неё у меня было всегда, а теперь и вовсе. Зина всегда говорит, что я как параноик, задушила ребёнка свой болезненной любовью.

– Яна, ты меня прости. – Зина всегда поднимает палец вверх, когда говорит что-то серьёзное. – Но друг на то и друг, чтобы сказать правду, даже если она неприятна.

Кивнула. Слушаю.

– Ты девчонку задушила уже своей любовью. Это уже не просто родительская опека, это болезненная паранойя. Дай ты ей воздуха, дай.

– Знаю, Зина. – Как сейчас помню, я теребила салфетку. Просто в клочки изодрала. – Но, она такая хрупка. И…

– Вот, давай сейчас без твоих и… – Зина стукнула кулаком, – давай подруга отпускай поводок. Сразу, конечно, не получится, ты по чуть-чуть, по метру в день.

Отправлю её кошек кормить или в магазин, а сама с балкона смотрю или из окна, пока она обратно в парадную не зайдёт. Потом уже она начала ходить и гулять одна. Я так рада, что появился этот мальчик. Хулиган, видно же, но добрый. Он хороший, его просто не любил никто. Я смотрю на них и не могу успокоиться. Каждый день, ей говорю: «Лиза, расскажи. Расскажи пока не поздно». Не хочет. А потом уже совсем не сможет.

Лишь бы всё обошлось.

Например, когда Василий оставил свою даму любоваться видом на патриаршие пруды, а сам отправился покупать кофе, вернувшись к девушке спустя всего несколько минут вооружившись двумя бумажными стаканчиками кофе навынос, застал свою спутницу в окружении каких-то, как он выражался «хлыща». Один чуть повыше с золотистыми кудрями и в синем костюме, другой прямо карикатурная пародия на мужчину, со вздымавшимся круглым животом, большой плешиной на темечке и в косухе не по размеру, где пальцы чуть выглядывают из рукавов, а на животе застегнуть куртку было абсолютно не возможно.

– Ну, что же мы скучаем. – Мурлыкал златокудрый. – Пойдёмте, можем прогуляемся?

– Эй ты. – Голос Василия так резанул пространство, что все, кто только был в переулке, не произвольно обернулись.

– Что? – Отозвался недоумённо парень.

Василий надвигался настойчивостью асфальт укладочного катка, но скоростью истребителя.

– Слышь, чувак, что за проблемы? – Взвёл руки оппонент. – Давай иди, куда шёл.

– Куда я шёл? – Василий был уже в метре от них.

– Отвали, чувак! – Завопил тот, что с кудрями, а это явно не понравилось Василию, хотя ещё больше ему не понравилось то, что они стояли возле Лизы.

– Пошли. – Василий всучил стакан девушке, ухватил её за запястье и уже развернулся спиной, как услышал:

– Прямо гиббон с мартышкой.

Первым в лицо говорившего прилетел стакан горячего и вспененного капучино обрызгав всё в радиусе пяти метров, сама же жидкость струилась по сапфировому пиджаку на брюки, полностью окрасив белую рубашку, видневшуюся между лацканами.

– Ты… – посыпались очень неприличные и нецензурные фразы в адрес Василия и его спутницы, вот, тут-то и был финал терпения.

Ногой в живот Василий метнул парня словно снаряд так резко, что тот присел аккурат метра через три-четыре в урну. Тот, что карикатурный, всплеснул руками, что-то было рявкнул, но оценив ярость нашего «гиббона», умолкнув, засеменил к постанывающему другу, которому явно было не комфортно в бетонной урне, а может, и имело физические последствия.

– Пошли. – Рявкнул Василий спутнице и, снова ухватив за запястье, поволок девушку, которая онемела и всё время оглядывалась.

Дома же был разнос его за эту ситуацию, только Янина Дмитриевна покивала, зато, как только Лиза совсем успокоилась, бабушка похлопала парня по плечу сказав:

– Он прямо как твой дед. Интеллигентный, умный человек, но обид не прощал. Вспыхивал как факел, а вспухнув горел как бенгальский огонь, только искры летели.

– Так нельзя, бабушка. Нельзя. – Зазвенел голосок на всю кухню.

– А ты думала, как воспитывать? Только так, через силу. Родители не воспитали, значит, ситуация преподнесёт урок. Но Василий, это не метод, не метод. – Закивала старушка. – Зачем напиток портить, тем более деньги заплатил. Дал бы раз в лицо и будет с него. Так, всегда Андрей Павлович, муж мой покойный говорил.

Говорил ли так на самом деле дедушка Елизаветы, и был ли столь резок на поступки, девушка не знала, она не застала его живым, но такое сравнение и слова бабушки возымели нужное действо, она заулыбалась и больше не сердилась на парня.

Елизавета

Когда ты мечтаешь о любви, то идеализируешь определённые черты, внешности, характера, привычек, увлечений. В нём не совпало ничего. Недавно я перебирала свои бумаги, дно ящика предательски вывалилось и пришлось заняться тем, чтобы взять в руки то, что покоится годами. И чем больше проходит время, тем сложнее с этой вещью расстаться.

Среди таких вещей дневники, наиболее ярким, конечно, был то, что после пятнадцати. В пятнадцать слово «любовь» приобретает иные очертания, с более чёткими гранями, сопровождается уже не с «я», «меня», а с «мы», «нас», там появляется интимный контекст и неэгоистичные желания. Ах, нет, там как раз эгоистичные, очень максималистские. Это уже лет так в восемнадцать приходит осознание, что не только тебе, но и ты будешь жертвовать, отдавать, идти на компромиссы.

Смешно, но, когда рассказала бабушке о своём наблюдении, она улыбнулась, сказав: «настоящие компромиссы начинаются после сорока, а до этого всё ещё игра в поддавки, демонстрируешь, что идёшь на уступки, но только для того, чтобы тебе уступили. То ли ещё будет.

В такие моменты мы замолкаем, а потом меняем тему.

Я много смотрела тренингов, в одном было «напишите за две минуты сто желаний». Думаете это просто? Конечно, просто. Оказалось нет, я на сороковом выдохлась. Ну, если не перечислять, увидеть Париж, Лондон, Мадрид и Рим. Это всё про путешествия. А здесь именно желания. Расстроилась, но следующий шаг, словно считывает твои мысли и голос бодро вторит твоим мыслям: не расстраивайтесь. Рассмеялась.

Важны первые десть, а самые ключевые первые три. Для тех же кто выплеснул все сто, проверьте первые десять и последние десять. Сравните. Но мне сравнивать было не с чем, вытянула из себя сорок три. Так вот, самое первое, это Любовь.