Чтение онлайн

Элиас провел языком по ушной раковине Роксаны, и её спина выгнулась, поднимая пики обнаженной груди над водой; влага стекала по красивым холмикам, пересушивая ему рот. Между ног он окаменел, руки чесались ощупать её грудь, но он не торопился, наслаждаясь её отдыхом. После последних нескольких недель — черт возьми, последних трех лет — она заслужила это. Не говоря уже о том, что ей было трудно привыкнуть к новым способностям. К новому голоду. К эмоциям, которые приходят, когда у тебя есть пара.

Воспоминание об инциденте, произошедшем сегодня днем, вызвало настойчивую пульсацию внизу живота.

— Ты думаешь о моем срыве сегодня днем. Верно, муж?

Его губы дрогнули. — Трудно не думать об этом, жена.

Она фыркнула. — Я еще не готова смеяться над этим, — пробормотала она, но в её тоне слышалось веселье.

Ранее тем вечером они прогуливались по маленькой рыбацкой деревушке Гриндавик, когда кто-то случайно толкнул Элиаса. Совершенно невинная случайность.

Роксана среагировала так, будто кто-то пытался пустить деревянную стрелу ему в сердце: её клыки вырвались из десен, тело метнулось в сторону обидчика, а из груди вырвался мучительный звук, разорвавший тишину ночи. Он успел затащить её за прилавок рынка под открытым небом, приказывая ей питаться. Она припала к его шее с такой отчаянной жаждой, что в итоге он одной рукой закрыл ей рот, а другой расстегнул ширинку, трахая её до беспамятства о бетонный столб, пока она не достигла пика и борьба не утихла.

Они постоянно тренировались, чтобы адаптировать Роксану к её новой скорости и силе. Не один гостиничный номер между Исландией и Москвой пострадал в процессе. Но она поправлялась медленно, но верно, её навыки трансформировались, приспосабливаясь к серьезным изменениям. Учитывая вероятность битвы на горизонте, она хотела быть готова. И она будет.

Они будут.

Именно эмоциональный аспект наличия пары, казалось, сбивал её с толку на каждом шагу. Его убивало наблюдение за тем, как она борется с усиленными инстинктами питания, защиты, собственничества, потому что он мог понять это на каждом уровне. Он прожил со своей одержимостью Роксаной три года, прежде чем смог действовать, и каждый день был смесью рая и ада. Видеть её — рай. Не прикасаться к ней — ад.

У него не было сомнений, что он влюбился в неё в ту ночь в казино. Они были предназначены друг другу с самого начала. Каждая клетка его тела знала её еще до того, как она открыла рот, чтобы заговорить. Их любовь была невероятной магией, но стала чем-то большим. Верностью, упорством, доверием, дружбой.

Он мог только представить, каково это для Роксаны — прорываться через это обостренное состояние любви и связи, когда к этому примешивается бессмертие. У него была фора в три года, и всё равно каждую минуту бодрствования он был переполнен, почти тонул в своих чувствах к ней.

Его жена развернулась в воде лицом к Элиасу, и его сердце бешено заколотилось в груди просто от того, как лунный свет купал её светлые волосы, превращая её в соблазнительного ангела. Его соблазнительного ангела. Она смотрела на него серьезными глазами, подняв руки, чтобы обвить его шею. — Завтра я буду контролировать себя лучше.

Элиас кивнул. — Будешь.

— Вероятно.

Тихо рассмеявшись, он мягко поцеловал её в губы. — Вероятно.

— Теперь я понимаю, почему ты следовал за мной каждую ночь в тенях. Когда я ходила на охоту, — её голос дрогнул на последнем слове. — Должно быть, было мучительно видеть, как я сражаюсь все те разы, и не вмешиваться.

Элиас промолчал; остаточный страх тех вечеров сжал его горло.

Между её светлыми бровями пролегла складка. — Ты не просто отдал год жизни в той тюрьме ради меня, ты отдал всё. Твоя человечность исчезла, вот так просто. И жизнь, которая у тебя осталась… ты был готов закончить её, чтобы я не страдала. Ты так многим пожертвовал ради меня, муж, и я горю — я горю желанием сделать то же самое для тебя, — её бедра скользнули вокруг его бедер, кончики пальцев очертили линию челюсти, загоняя его в лабиринт потребности. — Вот откуда исходит моя… очень сексуальная, очень привлекательная агрессия.

Элиас, превозмогая смех, прижался лбом к её лбу. — Роксана, — его голос дрожал от интенсивности. — Компенсируй мне это своим счастьем. Это всё, чего я хочу. Никаких больше кольев в живот. Никакого чувства вины. Только твоя любовь. Пожалуйста, — он страстно поцеловал её. — Если бы мне пришлось пережить всё это снова, я бы не просто встал и пошел за тобой в том казино. Я бы бежал. Я бы гнался за тобой, встал бы на колени и умолял пройти через каждую секунду страданий, лишь бы дойти до этого момента с тобой. Неужели ты не думаешь, что три года пыток стоят вечности с тобой? Жена, я бы предложил тысячелетия. Я люблю тебя.

— Я люблю тебя… я любила тебя так сильно, что это причиняет боль, — её глаза крепко зажмурились. — Я иногда боюсь, что это разорвет меня на части.

— Нет. Я не позволю, — его рука скользнула вниз по её спине, грубо сжимая ягодицы и направляя её жар к его эрекции. — Вместо этого ты разорвешь меня на части.

Её голова запрокинулась от стона, и он поцеловал её пульсирующую жилку, желая, чтобы она успокоилась, но зная, что этого не произойдет, пока она не будет накормлена и удовлетворена. Неоднократно. Элиас разрывался между наслаждением её неутолимыми аппетитами и желанием, чтобы она освоилась в своей новой шкуре. Но прежде всего, он хотел быть рядом на каждом этапе её пути, поддерживая её, любя её вне всякого разума. Держать её за руку и стоять единым целым против любой борьбы, которая ждет впереди.

Они были навсегда. Связанные. Неразрушимые.

Элиас собирался плыть к берегу, чтобы уложить жену куда-нибудь на твердую поверхность и удовлетворить её потребности — и свои быстро растущие, — но она удивила его, подняв голову и улыбнувшись, её глаза сверкали от похоти и юмора. — Тебе очень повезло, что я не стала вампиром раньше. Я бы внушала тебе по всему городу.

— О, да? — его глубокий смех разнесся по поверхности лагуны. — И что бы ты мне внушила делать?

— О, невинные вещи, вроде приготовления кофе. В фартуке и больше ни в чем, — улыбка расплылась по её губам. — Может быть, я бы внушила тебе носить меня на шелковой подушке по кладбищам по ночам, кормить меня виноградом и рассказывать сказки о моих храбрых подвигах. Это было бы хорошим началом, — она пожала озаренным лунным светом плечом. — А потом, может быть, немного заняться «моторными лодками».

— Вроде этого? — он рывком приподнял её обнаженное тело выше, утыкаясь ртом между её грудей и громко дуя, водя лицом из стороны в сторону, пока она не завизжала, её смех был беззаботным и полным радости. Впрочем, этот смех быстро сменился вздохами, когда жесткая щетина на челюсти Элиаса снова и снова проходилась по её соскам.

Её руки начали хлопать его по плечам, шея теряла силу. — Сейчас, муж. Сейчас.

Элиас уже двигался, борясь с собственным отчаянием, разрезая воду, чтобы добраться до одной из бухт, где у него будет опора. Бог свидетель, она ему была нужна, учитывая тот бешеный темп, который она требовала, когда доходила до такого состояния. Но когда они добрались до места, где лежала их сброшенная одежда, Элиас услышал звонок своего телефона. Он попытался проигнорировать его — необходимость быть внутри жены терзала его заживо, — но звонок не прекращался.

— Это может быть важно, — прошептала она, отстраняясь и бросив на него многозначительный взгляд.

Казалось, в эти дни любой звонок был важен: число убийств вампиров всё еще росло, а Инесса залегла на дно, несомненно, планируя, на чьей стороне она окажется, если разразится война бессмертных. У неё не было «игровой фигуры» — она была у Джонаса, благодаря смекалке Роксаны, — но с Тильдой, присоединившейся к силам фейри вместе с темным восстанием, что оставляло североамериканское сообщество охотников открытым и уязвимым, Элиас подозревал, что Инесса уже строит козни, чтобы занять это желанное место, сохраняя при этом жесткий контроль над своим.