Чтение онлайн

После занятия включила телефон и обомлела. Он звонил точно больше тридцати семи раз, ведь именно столько голосовых сообщений валялось на почте. Пару лет назад, задержавшись у подруги и совершенно забыв про связь с родителями, с ужасом обнаружила десять пропущенных от мамы. Но даже тогда мне не было так страшно.

Решение полностью игнорировать выпады Жени пришло неожиданно. Любопытство подмывало послушать хотя бы парочку сообщений, узнать примерный уровень злости мужчины и направление дальнейших действий. Всё же я сдержалась. Закинула телефон в рюкзак и с лёгкой душой направилась в общагу помогать Катьке – она написала, что уже почистила картошку для готовки ужина.

Я нашла подругу на кухне в полной задумчивости. Она уныло тыкала деревянной лопаткой в сковороду и гипнотизировала экран гаджета.

– Ты чего подвисла? – крикнула достаточно громко. В небольшом помещении стоял ряд стареньких плит, вдоль стены вытянулись раковины. Ничего лишнего. Тем, кто долго готовил, либо приходилось сидеть на широком подоконнике, либо бегать до комнаты каждый раз. А так как общежитие было коридорного типа, то некоторые предпочитали ждать на кухне. Мы с подругой обычно топтались рядом с плитой или сидели на подоконнике – в зависимости от настроения.

Девушка посмотрела на меня печальным взглядом и отвернулась к окну. За стёклами красовались ещё зелёные тополя и берёзы, а внизу каждый год высаживались клумбы цветов.

– Кирилл поставил своё семейное положение «в отношениях», – голос её дрожал.

Обычно она отмахивалась и смеялась, когда я интересовалась о стадии их отношений. Торопова не любила говорить начистоту, не стремилась открывать все секреты – и я её понимала. У нас было одно правило совместного проживания. Не лезть в чужую жизнь, когда не просят. И если кто-то из нас хотел побыть в одиночестве со своими проблемами, вторая всегда позволяла.

Конечно, мы друг друга поддерживали и вытаскивали в случае чего. Из странной компании, шумного клуба, затяжной депрессии. Вместе с Катей мы шли с самого детства, так как росли в одной деревне. Наши дома стояли напротив. Наши семьи дружили. Как и мы сами.

И всё же за столько лет, проведённых бок о бок, я не могла понять её. Катя всегда добивалась своего. Вот только в отношении Кирилла это правило постоянно давало сбой. Она искала оправдания, причины, по которым не могла быть с ним в конкретное время. Отмахивалась и откладывала в долгий ящик.

А сейчас стало поздно.

– Может, он случайно, – лепетала я в ответ в попытке подбодрить подругу хоть немного. – Или тебя решил проверить. Да, точно! Он решил…

– Он поставил на аватар фотку совместную, – резко обернулась Катя и вдруг начала захлёбываться слезами. – С этой мымрой… Она там спиной, но он её за талию держит... И улыбается-а-а....

Она ревела, как белуга, а я скакала между ней и сковородой, гладила по волосам подругу одной рукой и мешала картошку другой. Когда наконец истерика Тороповой сошла на «нет», мы вместе выдохнули и пошли ужинать.

Катька смогла нормально описать своё состояние бешенства, ужаса и страха при виде фото и нового статуса отношений. И когда все слова вместе с ужином закончились, я попросила показать разлучницу. Вот тут история приобрела лёгкий налёт загадочности, ведь на аватаре Кирилла всё так же стояло изображение с адронным коллайдером, а в строке с семейным положением гордо виднелось «Свободен».

– Но это всё было! – упорно доказывала Като, тыкая телефоном прямо мне в лицо. – Клянусь, было! Вот тебе крест!

Я махнула рукой на обезумевшую подругу, схватила посуду и направилась вновь на кухню. Но Торопова не отставала. Верещала на весь коридор о своей вменяемости, ворчала, что это был баг приложения, буквально тряслась от злости и пыталась меня переубедить.

– Ты когда последний раз спала нормально? – спросила у неё прямо. Покрасневшие глаза Катьки расширились до максимума, а рот чуть-чуть приоткрылся. Она злоупотребляла наукой, пыталась прочесть все книги, которые были в библиотеке, засовывала в свою тёмную головушку всё, что влезало. Не спала по ночам, изучала иностранные статьи, даже переводила что-то сама. Полторы недели в таком темпе очевидно её доканали.

– Сегодня после пар отрубилась, – нехотя призналась девушка. Катя прикрыла стыдливо-красные щёки волосами и уткнулась взглядом в пол.

– Уверена, что тебе это не приснилось? – она собралась сказать нечто опровергающее эту теорию и задумалась. Нахмурила брови, вытянула губы. – Мне что-то подсказывает, что тебе стоит больше спать и меньше заниматься.

Нехотя Торопова признала поражение и отправилась в кровать. Нас ждали спокойные выходные.

Ну, а в понедельник начался ад.

Я не любила начало недели. Нужно было вставать к первой паре, после занятий у меня в расписании стояла работа в другом конце города, поэтому я неслась как лань к своим ребятишкам. И главное – по понедельникам у нас стояли «Основы ООП».

Морозов больше не звонил. Один раз написал сообщение с просьбой пообщаться наедине, но я сразу же ответила, что не могу, и стёрла все улики. Никто не должен был догадаться о нашем контакте – этим я руководствовалась. И только в понедельник узнала, что вся группа судачила о наших с Женей отношениях.

– Сашка, а ты ничего такая, – выдал Дэн и криво подмигнул. Ни он, ни его друг красавчиками не являлись, зато могли спокойно заболтать девушку до потери памяти. Они были главными сплетниками потока. Ну и, пожалуй, Альбина с её подружкой Анжелой. Эта четвёрка была способна сочинить сказку и заставить поверить весь институт в неё. Возможно, сказывался тот факт, что Аля – родственница директора и первая красавица университета.

Конечно, на вкус и цвет, и всё же её длинные ножищи и выбеленные волосы со стервозным взглядом заставляли парней капать на пол слюной, а девчонок грызть локти от зависти.

– Спасибо, – буркнула в ответ. В аудиторию ввалилась небольшая группа студентов, и все ехидно заржали, проходя мимо нашего ряда. Я чувствовала их взгляды, и всё же понять не могла. Зато появление Зайцевой расставило всё на свои места.

– А вот и наша труженица, – процедила Альбина, когда поднималась наверх. Она на секунду остановилась и зашипела: – Каково это – раздвигать ноги за оценки? Хотя наш Евгеша ничего такой, небось, даже глаза не закрываешь, когда с ним трахаешься?

Сказать, что я обомлела – значит ничего не сказать. В шоке таращилась на довольную Зайцеву, которая продолжила шествовать к своему «пьедесталу» на самом последнем ряду, и никак не улавливала сути.