Чтение онлайн

Артур, Гном и четверо воинов-повстанцев, усталых и довольных своей службой, что было видно по их исполненным чувством выполненного долга лицам, прошли вдоль лагеря к стрельбищу с мишенями и размеченными дистанциями. Там обычно происходила передача караула и смена постов наблюдения. К Артуру, Гному и четырём другим воинам подошёл дежурный по лагерю – повстанец с суровым проницательным взглядом. Гном доложил о прошедшем дежурстве, разрядил оружие и отдал его помощнику дежурного. Артур увидел лишь часть лагеря Клыка из далека, пока они шли по окраине, но даже за это короткое время успел увидеть детали жизни отшельников. Дежурный лагеря, после короткого объяснения ситуации Гномом, проводил беглеца-незнакомца в отдельное полуподвальное помещение, которое можно было бы назвать зинданом, но встав в полный рост голова вылезала за уровень земли. Тут содержали провинившихся и изолированных по тем или иным причинам. Помещение было пять на пять метров, но это пространство было недоступно, так как ноги Артура связали верёвкой. Проходя по окраине лагеря Артур успел заметить Диану, в той же одежде, что он видел её в тюрьме для военнопленных, но только в кепке на голове. Она помогала носить воду с недалеко протекающей речушки другим девушкам. Артур сильно удивился увидев оккупанта в рядах повстанцев.

Спустя час, когда Артур уже надумал снова бежать, испуганный таким обращением, к его зиндану подошёл Гном и принёс ему обед. Охранявший Артура повстанец с автоматом в руках пропустил Гнома и тот, присев на корточки, просунул несколько алюминиевых обожжённых огнём котелков в пространство между землёй и крышей, состоявшей из нескольких сырых брёвен.

– Ты как тут? Вот тебе супец свежий, с костра. Хлебушек, давно не ел такого поди. И… ложка, – улыбнулся Гном.

– Меня здесь будут долго держать?

– Такое условие.

– Что со мной будет?

– Ничего плохого, только если ты не коллаборант-разведчик.

– Заканчиваем переговоры! – поторопил Гнома страж.

– Слушай, мне надо попасть к вашему руководству, командиру или как. У меня есть важная информация для него. Очень важная.

– Ещё попадёшь, – сказал сухо охранник Артура. – Будет у тебя возможность пообщаться с руководством.

Гном поднялся с корточек и пошёл в сторону лагеря. Сквозь пространство между крышей и уровнем земли, между брустверами, Артуру были видны бегающие и играющие с деревянными макетами автоматов дети, а также мужчины с длинными русыми бородами и девушки с волосами заплетёнными в косы. Преимущественно повстанцы были молодыми и многодетными. Люди инстинктивно размножались, обновляя и обновляя поколения для выживания в условиях опасности. Одеты жители лагерей были большей частью в бесформенные тряпичные и шерстяные ткани. Те самые немногочисленные овцы давали ценную шерсть для изготовления зимней одежды. Из шкур изготавливали обувь и предметы быта – рюкзаки, ремни и так далее. Но многие повстанцы ещё сохранили «цивильную» – гражданскую одежду.

4.1. Флешбэк. 17.03.2036 г.

Собрание лидеров оппозиции Новосибирска проходило в условиях строгой секретности. Они собрались в бомбоубежище одного из редких старых сталинских домов, будто догадывались где и в каких условиях им придётся провести следующие несколько лет своей жизни, а может быть и всю жизнь. Банально это было безопасно. ФСБшники следили за некоторыми из вожаков протеста, но сегодняшнее мероприятие было сверх конфиденциальным. Клык был неофициальным лидером всего протестного движения в Новосибирске. Обширную поддержку и известность своего движения Клык получил, когда распространял информацию об угрожающих целостности России событиях – в некоторых районах страны прошла скрываемая СМИ информация о столкновении народа с полицией, а также достоверные тайные инсайдерские источники гласили о фиктивности противовирусного карантина и его деструктивных целях. Его достаточно быстрый, острый ум легко справлялся с координацией и позволил перехватить управление «недовольных». К тому же Клык знал основы шифрования и связи. В Новосибирской бригаде ГРУ, где служил Клык, ему удалось поработать техником в отделе аппаратного и аналогового кодирования. Кроме того он хорошо усвоил и азы преподаваемые в учебке – разведывательное дело и всё что с этим связанно, которые оказались так действенны в условиях полувоенного положения.

Ещё пока что оппозиционеры готовились к собранию тщательно. Они разработали свои планы и инструкции. Клык нашёл этих активных лидеров на просторах интернета, а также по рассказам знающих людей. Они все были достойны стать главарями полевых отрядов. Среди них были выдающиеся люди: Ерёма – лидер отряда «Ермак», широкоплечий, неуклюжий, с огромными ладонями и ступнями, бывший прапорщик внутренних войск, возглавивший несколько десятков ребят – ветеранов МВД; Зевс – длинноволосый парень, похожий на Маугли, абсолютно бесстрашный мужчина – бывший артист цирка; Лом – будущий лидер отряда «Дичь» – старый матёрый дядька, служивший в морской пехоте двадцать лет назад, а последнее время работавший дальнобойщиком; Вихрь – шевельной, не останавливающийся в движении парень двадцати восьми лет – инженер мостостроитель, бывший зэк, с острым чувством справедливости и стойкой волей. Было ощущение, что Вихря постоянно кусали мелкие насекомые под одеждой, потому что он постоянно почёсывал себя, переминался с ноги на ногу, присаживался и вставал, сморкался и причёсывался, трогал ремень или жал в руке резиновый эспандер.

Лидеры отрядов и Клык обсуждали сейчас тактику перехвата власти, определялись с алгоритмом действий на случай успешного восстания, а также решали что делать в случае партизанской войны, распределяясь по зонам ответственности и по территории Новосибирской области. Явных признаков распада страны ещё не было, но взрослые люди, пожившие в России, уже понимали к чему идёт. Карта, на которой они рисовали сейчас карандашами совсем скоро станет картой расположения лагерей в недалёком будущем.

Лидеры отрядов имели свою ресурсную базу, у каждого разную, но постоянную. Многие люди с деньгами и связями прозревали и немедленно противопоставляли себя действующему полуокуупационному режиму, являвшемуся по форме и по сути фашистским, и помогали оппозиционерам чем могли. Некоторых поддерживали простые люди. Четыре года назад, с поправками в конституции была сменена форма правления на парламентскую монархию и теперь царь бесновался захлёбываясь властью. С 2032 года, всем здравомыслящим и свободным от тотальной пропаганды по ТВ, радио и интернету, стало понятно что назревает конфликт – гражданская война, и что к ней нужно готовится. И она случилась. В Новосибирске столкновения власть подавила жёстко. После этого Клык и другие пассионарии объединились и решились действовать. В Москве переворот уже случился. Царь в начале марта был свергнут. И НАТО уже точило зубы чтобы покуситься на расчленение России, а в столице уже шли подковёрные захватнические процессы.

Разные люди готовились к грядущему по-разному, но большинство простых людей, увы, было глухо и слепо. Подсаженное на кредиты, обещания светлого будущего и псевдопатриотическую истерию они были пассивны. Люди были порабощены буржуазной мелкой мещанской идеологией.

4.2. Флешбэк. 20.04.2036 г.

Люди в объёмных красных защитных противовирусных костюмах, в сопровождении военных, ходили по малолюдным но загаженным мусором и наполненным талым весенним снегом улицам и опрыскивали дороги специальным обеззараживающим составом. По форме и по сути это было бесполезное занятие. Но поддерживать имидж борцов с вымышленной заразой, некогда действительно бывшей реальной, было необходимо.

Полицейско-военные патрули оккупантов задерживали людей не соблюдавших карантин, затем либо штрафовали, либо арестовывали их. Эта была мера запугивания и усмирения населения. Каждый сидел в совей норе, боялся и не высовывался, боясь заразиться. Это была псевдоугроза. Активисты оппозиции носили по домам разъясняющие листочки о разоблачении фальшивой угрозы. Но это не помогало, люди выбирали меньший из страхов. Одинокие старушки и немощные умирали запертые в своих квартирах.

Только Клык, несмотря на введённый месяц назад в связи с распространяющимся вирусом комендантский час, с полутора тысячью человек нарушили запрет и вышли на улицу. В центре Новосибирска, на свой страх и риск, собрались неравнодушные, понимающие истинное положение дел, граждане. Вторая волна протеста образовалась стихийно. Люди пришли на пикет с целью требования отставки правительства области и изменения социально-экономической политики на более «гуманную» и независимую от стран НАТО и его влияния на политику области.

К этому времени в магазинах наблюдались стойкие перебои с продуктами, технические и экстренные службы города были в упадке или не работали, всё шло в разнос. В воздухе вновь витало напряжение. Через три месяца Россия падёт. Царский режим уже рухнул, и нарастала угроза поползновений НАТО на восток. Дезинтеграция в регионах шла обширным темпом. Но сейчас, в Новосибирске, борьба за свободу была хоть и вялая, но ещё реальная. И ничего ещё не было решено наверняка.

Во всех концах России уже разгорелись боевые действия против иностранного «центра» и своих же внутренних кабинетов министров. От былой некогда демократии осталось лишь воспоминание, а царский режим испарился ещё быстрее. Москва под указку управленческого комитета НАТО всё больше давила, а оппозиционеры всё больше противостояли.

Революция затягивалась потому, что на бунт людей вело теперь не ущемление прав рабочих или прав человека или классовых прав, а не способность удовлетворить базовые потребности. И покуда они были удовлетворены хоть сколько ни будь положительно – народ по большей части молчал.

После развала Советского Союза, классовая борьба видоизменилась – оболваненный и одураченный, пролетариат теперь борется с пролетариатом внутри себя и с другим пролетариатом за кусок хлеба. Думая, что это если они победят в себе эту «болезнь» и станут предпринимателями, бизнесменами и прочим «хозяином жизни», то они освободятся от пут плохой жизни. Но в этом им препятствуют чуть более понимающие ситуацию, но пользующиеся ею в свою пользу другие пролетарии – предатели пролетарии ставшие буржуями носили маски «простых» людей, рядились в наряды простачков и картинно жили также как обычные люди. Эти люди, ставшие чиновниками, были из таких же людей как и большинство – из рабочих семей. Люди были дезориентированы идеологически. Это вносило сумбур в головы людей, подкрепляемый сказками из телевизора об объединении против внешнего врага, которому позже и продались.

В европейской части России назревало хаотичное, слабое, но уже хоть какое-то партизанское движение. Это движение распространялось по всей территории РФ – в Санкт-Петербурге, Казане, Екатеринбурге, Красноярске, Хабаровске и Владивостоке.. Связи между подпольщиками разных городов не было. Их вычисляли царские чекисты, арестовывали и бросали в кутузки. Как же противно было называть обычного прощалыгу и вора во главе государства Царём. В других городах оставались только стихийные неорганизованные сборища бунтующих людей.