Чтение онлайн

Дочка самая первая наворачивает круги и требует нормально уложить Масика. Она с упорством носорога ждала его, понятно почему никто не уснул. Дождалась. Главное, не испугалась, а спокойно восприняла, что он поранился. Сейчас укрывает своего друга одеяльцем и нежно сюсюкается с ним. А мне предстоит весёлая ночка, потому что скоро он должен проснуться и желательно быть с ним рядом.

— Пап, я провожу друзей, — говорю, выходя из квартиры.

Беру чьи-то ключи со шкафчика и спускаюсь. Хочу ещё раз попробовать дозвониться Серёже, а если не смогу, то оставить сообщение. Телефона в карманах нет. Помню, что свою сумку забросила куда-то в машину. Может быть там? Нет. Помню же, что к Ольге поднималась только с телефоном, строю цепочку из воспоминаний и остаётся только одна надежда, что я выронила его в Славиной машине.

— Вячеслав, — окрикиваю мужчину, уже подходящего к своему авто. — Я выронила телефон.

Поиски ничего не дают. Значит он остался там. Я просто не представляю, как возвращаться в то место, но в телефоне вся моя жизнь.

— Не переживай, может закатился куда. Буду мыть машину, найдётся, — улыбается Градов.

— Хороший ты всё-таки, — отвечаю улыбкой. — Спасибо, — хочу обнять на прощание, но картинка смазывается и перед глазами уже не куртка, а знакомое мужское пальто.

— Ты снова без шапки, неугомонная женщина, — усталый и раздражённый мужской баритон вызывает во мне испуг, заставляя сердце ускакать куда-то в пятки, и мурашками пробегается по позвоночнику.

Сергей

— А можно нескромный вопрос? «Любимая леди» — это Юля, да? — Смотрит на меня огромными извиняющимися глазами красивая блондинка.

— Иди сюда, — не такого сюрприза я ждал, выходя из душа. Хотел, как максимум, поспать, а не вот это вот всё. — Так бы и придушил! — Не успеваю схватить девушку, она отгораживается от меня стулом.

— Можешь не одеваться, будет больше просмотров, — сверкает на меня хитрыми глазищами.

Ничего не отвечаю, просто достаю из шкафа чистую футболку и надеваю. Спортивки сразу с собой брал, чтобы никого не смущать своим видом. Тут ещё и оператор ошивается. Тоже девушка. Устроили балаган!

— Я так понимаю, ты готов, — осуждающе качает головой. — Мужчины, — горестно вздыхает, — дунул, плюнул и пошёл, красавец. Садись на стул, приведу тебя в нормальный вид.

— Зачем взяла трубку? — Плюхаюсь на указанное место. Представляю, что Юля сейчас обо мне думает. — Да не надо меня этими штуками мазать, за красоту в нашей семье отвечаешь ты, вот и мажься ими на здоровье, а меня оставь, как есть, — отмахиваюсь от её попыток сделать из меня непонятно кого.

По правде сказать, оценить её красоту, как мужчина, не могу. Для меня она по умолчанию — красотка. Всё же я её с рождения знаю. С коляской таскался, пока она сладко спала, укутанная в пелёнки.

Красота в ней совершенно неважный для меня ингредиент. Она просто моя мелкая, которую безмерно люблю. Я долго уговаривал родителей «купить» сестрёнку, но у них не получалось. И когда тётя, сестра моего отца, познакомила меня с Ангелинкой, то счастью не было предела. В десять лет казалось, что ребёнок передо мной — ангелочек. С моей подачи ей и дали имя. Гладил её светлые волосики и понимал, что мечта о сестрёнке сбылась. Только я тогда и не подозревал, что с детьми очень сложно.

Когда тётя должна была выйти на работу, оставаться с малышкой было некому. Они с дядей работали на заводе сменами, а сидеть дома с ребёнком не было возможности. Денег не хватало. И мы все вместе, в две семьи, пытались хоть как-то приспособиться к новой реальности. Между школой и тренировками я умудрялся забирать её из садика, благо, что воспитатели знали меня и наши семьи. Готовил ей дрянные подгоревшие каши с комочками, а она нахваливала, но отказывалась их есть второй раз.

Обожал её, когда она смеялась и с трудом выговаривала моё имя, называла героем и требовала играть с ней в принцессу и рыцаря. Побеждал для неё драконов и ловил восхищённые взгляды, когда она приходила на тренировку. Геля — моя самая яростная болельщица. Ей приходилось подолгу болтаться на трибунах, ожидая меня с тренировок. Она не жаловалась, ничего не требовала и не плакала, просто ждала. И верила, как никто другой, в то, что я смогу.

Ненавидел её за поломанные корабли, которые папа доставал с трудом за бешеные для нас деньги и дарил мне на Новый год или день рождения. И сами корабли тоже ненавидел, потому что на них можно было только смотреть, а не играть. И только сестрёнка умудрялась снимать их с полки и немыслимым образом разбивать. Мне приходилось склеивать их обратно, щепочка к щепочке, и отмахиваться от мелюзги, которая лезла с извинениями и помощью. Потом, когда я переставал обращать на неё внимание, Геля приклеивала своё платьице к стулу и вопила на весь дом, потому что и пальчики тоже склеились.

Ругал её, отмывая сияющую удовольствием мордашку, когда она забиралась в соседский сад и воровала малину, принося мне в кулачке пару давленных ягод, чтобы я её не сдал родителям. Исправно тащил велосипед, лопатки, какие-то веники, которые она собирала и гордо называла букетами.

Потом защищал от мальчишек, которые в юности девчонку дразнили за огромные серо-голубые глаза. Тащил домой уже повзрослевшую пьяную брошенную и униженную перед компанией бывшего парня, а потом со вкусом бил ублюдка в подворотне.

Через какое-то время утешал в больнице и уговаривал не делать самую страшную ошибку в своей жизни. И был прав, потому что та самая ошибка, теперь стала чудесным блондинистым пареньком шести лет, который сладко спит на моей кровати, пока мы пытаемся снять интервью и не разбудить малыша.

— Я же просил, когда приеду и поговорю с Юлей, — ворчу на сестру, понимая, что Геля снова меня не послушалась. — Нормально же могли познакомиться.

— Мне стыдно, — фальшиво тупит взор акула спортивной журналистики. — Хочешь, я ей позвоню и объяснюсь?

— Знаю я тебя. Ни грамма стыда, а совесть чиста, как первый снег, потому что ты ей не пользуешься. Сам разберусь, только хуже сделаешь. Давай свои каверзные вопросы и потом Юле позвоню. Она как раз отойдёт, ну или накрутит себя так, что мне мало не покажется.

Интервью с сестрой проходит не быстро, но гладко, она знает, как и что спрашивать. Сам виноват. Смотря на меня ей хотелось прикоснуться к тому, чем я занимаюсь и горю. Отсюда и журфак, и вечные переезды в поисках новых впечатлений и, конечно, не самая спокойная работа. В этой сфере девушки — редкость. Её желание доказать, что справится с любыми сложностями тащит в такие дали, что мужики бы взвыли, а она умудряется ещё и улыбаться при этом. Работает на телеканале и ведёт свой блог-миллионник. Тянет всё на себе, испытывает болезненный кайф, но бросать не собирается. Ванька опять же при ней постоянно.

— Не берёт? — Смотрит на меня своими огромными глазами. — Я бы была в бешенстве.

— Юля другая, — жмурюсь от сообщения.

Хочется услышать её сонный голос, а лучше бы зацеловать мягкую, не сопротивляющуюся, такую домашнюю и всю мою. «Дома поговорим». В этом она вся. Почему не сейчас? Утро бьёт усталостью по голове и под глазами появляются тёмные круги. Поспать бы.

Наши сегодня, правильнее сказать уже вчера, выиграли, но какой ценой. Один из Вороновых травмирован. Прихрамывает, бедолага. Говорил же, не лететь, но Тимофею нужна была победа. Любой ценой. Дома ждёт малышка с трофеем, и он просто не может не оправдать её ожиданий. Приятно смотреть, как они заботятся о Милане. Взамен она дарит им нелепые цветочные бусы, а парни даже и не думают стесняться, носят их, как самую дорогую из всех золотых медалей.