Зайти и выйти
Шрифт:
В последний семейный вечер Таня ревела не останавливаясь. Дети, в целом осознающие, что происходит, жались к отцу. Разговоры совершенно не клеились.
Было страшно? Конечно. По рассказам друзей, которые уже во всю ураганили Украину, эта война была совсем не похожа на всё то, что было прежде. Это была настоящая война, с артиллерией, авиацией, бомбами, танками, трусостью, предательством и героизмом. Всё, что было прежде, что успел Юра застать во время своей военной службы, можно было не брать во внимание – нужно было учиться заново. Учиться воевать так, как воевали деды и прадеды в Великой Отечественной войне – с полной самоотдачей, без всяких условностей.
Страна ещё жила довольной и сытой жизнью, и мало кто хотел принимать и понимать, что где-то идёт кровавая бойня, что гробы уже потоком идут во все уголки России. Слёзы жён, детей и матерей погибших воинов каким-то фантастическим образом уживались в российском обществе с праздностью и весёлым застольем «светской» жизни. Среди тусовки было модно «осуждать СВО», что немедленно встречало поддержку среди огромной массы никчемных существ, ошибочно считавших себя истинной ценностью страны, её элитой.
Общество разделилось: кто-то шёл добровольцем на фронт, желая принять личное участие в спасении Русского мира от вторжения Запада, кто-то в ужасе бежал из России через Верхний Ларс, открестившись от причастности к Русскому миру – и зачастую на телевидении больше героизировали вторых, чем восхищались первыми.
Какой-то очередной русскоязычный недоумок, на случайно включенном телешоу, с пафосом рассуждал о необходимости коленопреклонения перед извращённым убожеством западных стран – Трофимов специально не переключал канал, целенаправленно накачивая себя злостью по отношению к этим политическим клоунам.
– Выключи, пожалуйста, - попросила Таня. – Сил моих нет, на это смотреть…
В комнате воцарилась тишина.
Таня присела рядом, и Юра обнял супругу, вдыхая запах её волос. Близость расставания и непредсказуемость будущего разрывали душу, и если она могла выразить свои эмоции слезами, то Юра, следуя устоявшему мнению о том, что мужчины не плачут, едва сдерживал себя.
– Родная… - он запустил пальцы в её волосы. – Всё будет хорошо… - голос его дрогнул.
Когда ты знаешь, что скоро тебя направят на войну, конечно, испытываешь в душе ощущение приближения чего-то страшного, иногда неведомого, иногда понятного, но никогда – не берущего тебя в моменте за глотку. Настоящее ощущение приближающейся беды приходит только в последние мгновения перед расставанием, но в этот момент что-то делать обычно уже поздно. Нужно просто принять это, как есть, а кому-то нужно и простить.
Закрыв глаза, Юра почувствовал, как он проваливается в сон – что было необходимо после нескольких бессонных ночей, потраченных на срочные сборы и различную военную суету. Таня лежала рядом, нежно прижавшись к его груди. Сознание стало проваливаться, туманиться и расплываться, и вдруг среди этой неги он совершенно отчётливо увидел себя – мёртвым. Вот только что ты был живой, тёплый и мягкий, но вдруг раз, и всё… твоей души больше нет здесь, она выпорхнула куда-то, оставив родным и близким только неживое, остывающее тело. Во сне Юра вдруг почувствовал стойкий трупный запах, который окончательно заставил его проснуться и подскочить.
Он чувствовал, как колотилось сердце, реагируя на привидевшийся ужас. Резкое действие подняло и супругу.
– Что?
– Да так, - он отмахнулся. – Давай спать…
Закрыв глаза, он попытался проанализировать увиденный сон: словно свыше ему указывали последствия принятого решения. Нахлынувшая тоска ясно рисовала то, что могло случиться – семья вполне могла остаться без отца, без его любви, без его чуткой заботы, без его сильных рук. И отскочить назад уже не было никакой возможности. Стоит ли принятое решение таких последствий?
Уснуть удалось только под утро, и всё это время Юра чувствовал, как не спит рядом супруга…
– Не провожай меня, пожалуйста, - попросил Юра. – Просто закрой за мной дверь.
Они обнялись. Так не хотелось размыкать объятия, но уже нужно было идти. Юра зашёл в детскую, чтобы поцеловать спящих детей.
– Я люблю тебя, - повернулся он к Тане. – А кто любит, тот обязательно возвращается!
***
Поспешность отправки отряда выразилась в том, что было принято решение короткий грузовик оставить в расположении бригады для дальнейшего формирования отряда, а «капсулу», вместе с личным составом отправить на войну самолётом.
Прибыв ранним утром в часть, Юра проверил личный состав и уже через два часа Жорж аккуратно загнал машину в грузовой отсек огромного транспортного самолёта. Следом туда же вошёл «Тигр», не успевший на войну потому, что зимой находился в ремонте. Вместе с «Тигром» летели разведчики из армейской роты специального назначения, старшим у которых был молодой командир разведывательного взвода лейтенант Сергей Шаманов. Лететь предстояло практически через всю страну.
Сразу после взлёта лейтенант пригласил Трофимова в «Тигр» - здесь уже был вскрыт сухпаёк, и на сиденье лежала бутылка коньяка.
– Товарищ майор, разрешите предложить! – лейтенант был вдвое младше майора, но так как субординация запрещала ему «отмечать» вылет со своими подчинёнными, другого потенциального собутыльника у него здесь не было.
– Не откажусь, - Юра взвесил все «за» и «против»: его бойцы вместе с разведчиками Шаманова забрались в «капсулу» и было бы наивно думать, что они там пьют чай. – Заодно познакомимся!
Лейтенант разлили по кружкам.
– Товарищ майор, меня зовут Сергей Шаманов, в прошлом году закончил ДВОКУ, командир второго разведывательного взвода армейской роты спецназа.
– Ох, как официально, - усмехнулся Юра и представился: - начальник отдела по боевой подготовке мотострелковой бригады майор Трофимов Юрий Павлович. Двадцать лет назад закончил ДВОКУ. Десять лет назад уволился из вооружённых сил. Пару недель назад восстановился в вооружённых силах. Будем здравы!
Офицеры выпили, закусили тушёнкой и рагу. Лететь предстояло очень долго.
За лёгкими разговорами «ни о чём» следовали осмысленные размышления о предстоящих событиях, которые сменялись лёгкими историями из жизни, за которыми шли рассуждения о тактике в исторических примерах – и здесь Трофимову было, что рассказать молодому лейтенанту.
Юра вспоминал годы своей службы, рассказывал о принципах боевой учёбы, о тонкостях управления подразделениями, приводя примеры из личной практики. Лейтенант слушал его с упоением, в том числе и потому, что когда-то Трофимов командовал разведывательной ротой и многое мог рассказать молодому разведчику.
Так, за разговорами и коротали время во время взлётов и посадок, пока не добрались до Таганрога.
***
Границу с ДНР проходили поздним вечером. Следуя в составе колонны, довольно бодро гнали по трассе, однако, вскоре водитель вдруг поменялся в лице и покрепче ухватился за руль. Трофимов почувствовал, что машину начало ритмично трясти.