Чтение онлайн

Понятное дело, УСОвцы на нашей пятьсотдвадцатке с тубой [76] на левом борту.

Вскочили в машину вместе с этим капитаном и помчались. Куда и с кем едем — никто даже не задумался и дежурному по Управлению не докладывал. Ладно, все обошлось! А если бы засада? И попались бы мы трое доверчивых и отзывчивых чекистов в лапы террористам? Нет, все-таки на войне бдительность притупляется.

Приезжаем, куда показал капитан. Улица, частные дома, толпа чеченцев — в основном женщины и дети. Их мужественные джегиты в играх, где может начаться стрельба, женщинам и детям всегда место уступают. Крик! Гам! БТРа нет! Уазик наш оказался среди этой беснующейся толпы — соседей недавно убитых Чучаевых. Выходим из машины. Капитан-чеченец быстро «растворился» среди соплеменников. Женщины что-то доказывают, истерично кричат на непонятном нам языке. Уже начинают хватать нас за одежду и потихоньку оттеснять от машины. Ситуация разрядилась неожиданно.

Ко мне подбегает какой-то бесноватый паренек лет тридцати и кричит, что он племянник Гелаева, и его за это хотели арестовать!

— Кто племянник Гелаева? Ты?

— Да, я! Племянник Гелаева!

— Тебя хотели арестовать?

— Да, меня хотели арестовать!

— Кто?

— Не знаю. Враги чеченского народа!

— Ну-ка садись в машину, поехали, сейчас во всем разберемся.

Парень запрыгивает в наш уазик. Крокодил с радостью газу до отказу, и мы не уезжаем, нет — мы очень низко улетаем из этого не очень радушного места.

По дороге в Управление Леча Гелаев — если не изменяет память, он так представился — нес полный бред: рассказывал, что работает старшим оперуполномоченным прокуратуры Чечни и что его вызывают в Москву для защиты диссертации по теме: «Борьба с бандитизмом в горных условиях». При этом Леча высказал готовность совершить подвиг в борьбе с сепаратизмом.

Осмыслил ситуацию и говорю Лече:

— Москва с диссертацией подождет. Есть куда более неотложное дело. Собственно поэтому мы и приехали за тобой.

— Какое дело?

— Ты слышал, что на днях колонну ФСК расстреляли?

— Нет, не слышал.

— Ну вот, мы поймали этих негодяев. Они сейчас на фильтре. Ты старший оперуполномоченный прокуратуры, кому как не тебе доверить это сложное дело?! Тебя сейчас отвезем к ним на фильтр. Они тебе поверят. Ты все-таки племянник Гелаева! Для правдоподобности попинаем тебя, синяков наставим, может быть, сломаем чего.

— Попинать можно, но ломать ничего не надо, мне же диссертацию защищать!

— Вообще-то да, ты прав! Ломать ничего не стоит... Так вот, твоя задача — выяснить, у кого эти отморозки получили задание стрелять в колонну ФСК.

— Я готов!

— Слушай, тебя на фильтр просто так не пустят. На, возьми гранату, — и я дал Лече гранату без запала.

Леча положил гранату в карман.

— Может, тебе пистолет выдать для надежности. Бандиты-то в камере не одни.

— Пистолет не нужен, так справлюсь, если что, гранаты хватит!

За этими разговорами приехали в Управление.

Попросил водителя остановить УАЗ за футбольным полем, подальше от любопытных глаз, которых в избытке рядом с Управлением.

— Так, Леча, сиди здесь, жди, я к генералу, доложу о твоем прибытии.

— Есть! — по-военному ответил Леча.

Проходя мимо комнаты дежурного, я стал невольным свидетелем того, как начальник подразделения УСО полковник Петя докладывал руководителю опергруппы ФСК РФ по ЧР генералу Громову:

— Задержать племянника Гелаева не удалось — вмешалась толпа местных. Во избежание конфликта от завершения операции пришлось отказаться.

Подождал, пока «Петя» закончил доклад и положил трубку телефона на рычаг.

— Петь, в районе «15-го погранотряда» твои бойцы только что племянника Гелаева задерживали?

— Мои! Вот, докладывал о провале операции!

— Ну, иди, забирай Лечу. Вон он, в моей машине сидит!

Петя не поверил. Пошли к машине и убедились, что Леча — тот самый племянник Гелаева. Петя — к оперсвязи, снова звонит Громову:

— Товарищ генерал, первая попытка задержать племянника Гелаева оказалась безуспешной, но вот ребята из ОЭКа помогли, совместными усилиями поймали негодяя!

Выслушав благодарность Громова, Петя бодренько ответил:

— Есть доставить на фильтр!.. — И, сославшись на неотложные дела, доверил мне эту честь.

— Петь, а документы на арест Лечи у кого? Фильтр — не гостиница, туда без документов не примут.

— Документы у ребят на базе.

После разговора с Петей, доложил начальнику Управления генерал-майору Хоперскову о задержании Лечи. Выслушав доклад, генерал выматерил меня за проявленную беспечность при выезде на место происшествия без силовой поддержки. Но поблагодарил за проявленную смекалку и одобрил мой план по использованию Лечи во внутрикамерной разработке «стрелков».

Поехали мы на базу к УСОвцам. С ними у нас были дружеские отношения, меня даже сватали к ним, в Сибирское региональное управление. Выяснилось, что на задержание Лечи нет никаких документов. Кто давал команду на задержание — знает только Петя, который где-то носится по делам. Делать нечего, время идет. Фильтр — не гостиница, прием посетителей только до темноты.

Проехали. С начальником фильтра у нас были хорошие отношения. Отрекомендовали ему Лечу как своего агента. Договорились, что его «расквартируют» в одну камеру с арестованным «стрелком», который принимал участие в нападении на нашу колонну.

Прошло три дня. Дежурный по Управлению передает, что ко мне какой-то мужчина пришел. Выхожу — стоит чеченец, опрятный такой.

— Здравствуйте, Юрий Александрович!

— Здравствуйте!

— Вы третьего дня нашего Лечу забрали. До сих пор от него ни слуху, ни духу. Так вот, если с ним что случится, мы передадим вашей жене и сыну огромный привет от отца и мужа, и называет мой домашний адрес.

Честно говоря, я взмок. Бегом к генералу Хоперскову, докладываю о визите чеченца.

— Слушай, а кому он нужен, этот Леча?

— Откуда я знаю? Была ситуация, что Петя по команде Громова поехал его задерживать. Я Вам докладывал, при каких обстоятельствах мы прихватили этого Лечу.

Хоперсков тут же звонит Громову и, как генерал генералу, с шутками-прибаутками рассказывает об обстоятельствах задержания Лечи и об угрозе безопасности моей семьи. Я присутствовал при телефонном разговоре, но ответов Громова не слышал. Тем не менее понял, что Леча этот никому не нужен, и о нем уже успели забыть.

Поговорив с Громовым, Хоперсков сказал: