Зазеркалье: Пространство
Шрифт:
Во время осенних каникул, несмотря на непогоду, Даня и Эдик часто гуляли, и, во время одной из таких прогулок, они наткнулись на Максима, гулявшего со своими друзьями. Они думали, что пройдут мимо хулиганов, просто поздоровавшись, но нет. Поприветствовав одноклассника, оба попали на подножки его друзей. Эдик упал в огромную лужу и сильно промок, после чего простудился, и целую неделю болел. Но было ли шайке Максима до этого дело? Они лишь высмеивали друзей за то, что те ничем не ответили. Даня пытался рассказать об этом случае учителям, но всем было не до этого. Всем, кроме одного.
Даня обратился за помощью к Степану Степановичу – это был рослый 37-летний мужчина с недлинными коричневатыми волосами, преподававший у них урок истории. В боковом кармане его полосатого серого пиджака всегда лежали очки, ручка и небольшой блокнотик, а на рабочем столе всегда был порядок. Даня пришёл к нему в кабинет, потому что знал, что он справедлив и рассудителен. Степан Степанович выслушал мальчика, как порядочный человек, и сказал следующее: «Это действительно низкий поступок. Кто-то может сказать, что это не касается школы, после чего выпроводить тебя из кабинета, но это касается школы! По его вине Эдд пропускает занятия, и ему теперь будет сложно наверстать упущенный материал. Я постараюсь предпринять какие-нибудь меры и донести сведения до родителей Максима».
Двадцать второго ноября на улице было не по-осеннему холодно, выпал первый снег. Пасмурная погода теперь была постоянно, поэтому Эдд решил пригласить друга в гости. Прошло всего 4 дня с момента, как мальчик выздоровел. Комната Эдика располагалась на втором этаже.
Вежливо поприветствовав родителей мальчика, сидящих за обеденным столом в холодное воскресное утро, Эдик и Даня ушли в его комнату. В комнате Эдика было довольно уютно, хотя некоторые вещи были уже далеко не новыми. Вдоль стены, прямо напротив старой пружинной кровати, стоял большой книжный шкаф, а слева от него, рядом с дверью, располагался стол.
В этот день они дочитали книгу до конца, а Эдик закончил свои рисунки планет и солнечной системы. В печи, стоявшей на первом этаже, в углу довольно просторной гостиной, закончились дрова, а отец Эдика, Валерий Сергеевич – упитанный мужчина средних лет с короткими тёмно-коричневыми волосами – был чем-то болен, из-за чего ему было сложно ходить. Дрова наколоть было некому, поэтому все кутались в пледы и распивали чаи.
Глава четвёртая – Сны.
Мальчишки сидели на пружинной кровати, болтали и пили горячий чай. Эдд поставил свою чашку на небольшой подоконник, протерев рукой запотевшее окно. За окном непрерывно шёл дождь со снегом. Эдик всё ещё покашливал, и потому решил надеть небольшой старый шерстяной шарф сероватого цвета. Пока Даня допивал свой чай, Эдд аккуратно сложил свои рисунки на полку книжного шкафа.
Когда он отходил от шкафа, у него что-то потемнело в глазах, и он упал. Даня, тотчас поставив чашку, подбежал к Эдду и помог ему встать.
– Ты чего? – спрашивал гость.
– Да нет… Со мн-н-ной всё в пор.. р-рядке.
– Ма-а-альчики, – крикнула мама Эдика с первого этажа, – у вас там всё хорошо?
– Да-а, мам! – отвечал Эдик, присаживаясь на кровать.
– Эдд, не дури! Что случилось? Ты упал на ровном месте!
– Гхмм… Лад-д-дно, я скажу. Ко мн-н-не плохо относятся в шк-к-коле, не только из-за заикания… Я плохо переношу разные б-б-болезни, долго отхожу от н-н-них. – Утверждал Эдик. – Многие д-даже завидуют, что я част-т-то пропускаю ур-р-роки, или долго не хожу в шк-к-колу.
– Но ты был дома только неделю…
– Род-д-дители оставили бы мен-н-ня на две, а то и больше, если б… б-бы не учителя. Иногда они не д-д-доверяют нам, думают, что я пр-р-росто прогул… уливаю.
– А почему ты упал-то?
– В глазах что-то пот-т-темнело… Голова кр-р-ружится немного. – Отвечал Эдд.
– Знаешь, я думаю тебе надо отдохнуть. Может, я пойду домой?
– Кхм, нет! Пос-с-стой…
– Что?
– Мы ведь друзья? – загрустив, спрашивал Эдик.
– Ну… да, а почему ты спрашиваешь?
– Ты единственный, кто об-б-бщается со мной в школе, кто пр-р-риходит ко мне в г-г-гости. Ты п-п-помог мне дойти до дома, когда мен-н-ня толкнули в ту лужу… Я должен кое-что рассказ-з-зать. Родители мне не вер… рят, может, ты поверишь?
– Я что-то даже не знаю… но, если ты хочешь, я послушаю. – Сомневался Даня.
– Когда я уп-п-пал в ту лужу, мне был-л-ло очень холодно, но, на один мом-м-мент, стало гор… раздо холоднее. Я на секунду с гол-л-ловой оказался в луже, и, в эт-т-тот миг, я что-то видел. Вокруг меня как будто… всё исказ-з-зилось на мгновенье. И я т-тут же нач-ч-чал вставать…
– Ч… что ты видел?
– Словно… что-то набл-л-людало за мной… – Отвечал Эдик. – В первые дни болез-з-зни у меня была выс-с-сокая темпер… ратура. Мне было очень хол-л-лодно, я чувствовал сильную слаб-б-бость. Когда я лёг спать – сразу же откл… лючился и уснул. А во сне… я видел какой-то нераз-з-зборчивый… силуэт. Он стоял дал-л-леко впереди, на какой-то пуст-т-той улице, на другом к… конце дороги. Во сне пош-ш-шёл снег, я слышал долгий… пр-р-ротяжный смех.
– Прошу… остановись… Мне страшно это слушать… – хватаясь за голову, твердил Данила.
– Этот сил-л-луэт начал расплываться в темноте, всё пот-т-темнело. – С паникой в голосе, продолжал рассказывать Эдд. – А я не мог проснуться, хотя чув… вствовал, что меня пытаются разбудить род-д-дители. Когда я проснулся, мама сказала, что я кр-ричал во сне. И, встав с кровати, я увидел, что на ул-л-лице идёт первый снег.
– Я… я… не понимаю. Что всё это значит?! – крича, недоумевал Даня.
– Ты мне веришь? Пр-р-рошу… скажи, что ты мне вер… ришь! – схватив Даню за плечи, спрашивал он.
– Я… я верю! Но это звучит… странно. И пугающе… – Задрожав, отвечал Даня.
– Этот сон… я вид… дел его несколько раз подр-р-ряд. Три, может четыре, дня подряд мне сн-н-нился один и тот же сон. Р… раньше со мной такого не было! Я ин-н-ногда впечатлителен, но, уверен, это не какие-то выд-д-думки моего… сознания! Я не мог такого придумать!
– Слушай, успокойся! Я тебе… верю. И я… тоже что-то видел.
– Ты… т-тоже?
– Это было в конце августа, когда мы только переезжали сюда. Была сильная гроза, и молния повалила дерево, как-то задев прицеп. Мы вышли из машины, чтобы запихнуть обратно в прицеп какую-то коробку. – Снова задрожав, продолжал Даня. – А когда возвращались, мне показалось, что на меня кто-то смотрит. Поваленная сосна горела после удара молнии, и в этом пламени словно кто-то стоял…