Чтение онлайн

– Да мам, клянусь, мы ничего такого не делали, она сама упала в обморок, – в знак капитуляции поднял руки Рид, – она не просыпает с того момента, как ты ушла. Сначала у нее был такой вид, будто перепила вина, а потом с того не с сего упала прямо на ровном месте.

– Господи, ты не исправим, – закатила глаза Лилит.

– Должно быть это из-за черной ауры теней, – подойдя к лежачей девушке, предположила хозяйка дома.

– Мам, с ней будет все в порядке?

– Я не знаю, Лили, но надеюсь, что да, – сев рядом с дочерью, закивала мама. Подняв два пальца, та коснулась лба Марисы, из-за чего всю комнату озарили яркие волны света, превращающиеся в красный отлив, напоминающий бушующий огонь. Все находящиеся на кухне не могли отвести взгляд от происходящего зрелища. Но, постепенно одна половина волн начала приобретать темный оттенок, окрашивая ярко красный в винный, который отдавал в черный отлив.

– Никогда не видела огненную ауру, – восхищенно молвила Лилит, не в силах оторваться от света.

– Что-то не так, – хмурил светлые брови Рид.

– Почему ты так думаешь?

– Смотрите туда, – указывал пальцем в противоположную сторону кухни. Именно в том месте световые волны были окрашены в темно красный цвет.

– Так не должно быть, ее аура не может быть двух цветов сразу, – не верила Лили.

– А может это тени оставили след в ней?

– Нет, они не могут оставлять на аурах следа. Только действовать на эмоции, – отнекивалась сестра, – может это что-то редкое?

– Я знаю, что это… – все время молчавшая Тана подала голос.

– Что, мам? – оба ее ребенка подались вперед, одновременно спрашивая.

– Смешанная аура может говорить только о том, что в ее разуме, кто-то еще… – спустя мгновение веки Марисабель открываются, ее зрачки окрашивала оранжевая оправа, показывая отражение ее души и силы.

– Что происходит?
– шептала Тана.

Через пару секунд свет в глазах погас, давая место ее обычному смоляному оттенку.

– Мариса, как ты себя чувствуешь? – наклоняясь ближе к ней, спрашивала женщина. Мариса не реагировала, ее тело так же неподвижно продолжало лежать на одном месте.

– Вы это видели?
– спросил Рид.

– Что? Ты о чем?
– выгнула бровь Лили.

– Ее губы, они двигаются.

Ели передвигая губами, Мариса тихо что-то нашептывала себе под нос, смотря остекленевшими глазами в потолок.

– Может у нее шок? – шепчет Рид.

– Что она говорит? Вы слышите? – прислушивается дочь, да бы различить, хотя бы одно словечко.

– Мариса, ты нас слышишь? – аккуратно произнесла Тана. Но реакции не было, как и признаков жизни девушки. Тогда приблизив свое ухо к губам Маттсон, женщина начала старательно прислушиваться, чтобы различить хотя бы слово. – Милая, повтори, что ты говоришь?

– Изгнанный, изгнанный, изгнанный – шепотом, словно мантру повторяла снова и снова. Опешившее лицо матери увидели все. Она и подумать не могла, что услышит из ее уст прозвище тех, кто горели заживо за свои грехи, тех, кого уже не спасти…

***

Яркое солнечное утро началось с еще одного непонятного пробуждения Марисы. Попав в этот мир у нее явно развилось умение не помнить ничего и просыпаться там, где она ничего не знает. Какое же гадкое чувство внутри, будто все жизненные силы были высосаны без остатка. Живот урчал, голова болела, то ли от солнечного света, бьющего прямо в глаза, то ли от вчерашнего дня, который она, естественно по закону подлости, не помнила.

Попытавшись встать, в лохматую голову пришла мысль, что ее ожог больше не доставлял ей дискомфорта, а пройдя руками по уже новой повязке, не почувствовала абсолютно никакой боли или жжения. Встать получилось лучше, чем в прошлый раз. Белоснежная постель была пропитана потом и чем-то грязным. Всю простынь усеивали черные пятна, перемешанными с влагой.

«Что же вчера такое произошло… Почему я опять ничего не помню…»

Потупив еще некоторое время в одну точку и ничего больше не вспомнив, решила пройти к небольшому круглому зеркалу. Заглянув в отражение, та только цокнула.

– М-да, глаза бы выколоть, чтобы не видеть себя, – проговорила она сама себе. В волосах сбились в колтуны, делая ее похожей на бездомного бродягу.

– Ну глаза бы я оставила, все-таки видеть порой тоже нужно, – внезапное появление Лилит напугало Маттсон.

– Твою ж… Лили, я думала сейчас умру от остановки сердца. Нельзя же так пугать, – тараторила Мариса, пытаясь хотя бы немного поправить скомканные волосы.

– Это не поможет, – ухмылявшаяся девица, стояла у входа в комнату, облокотившаяся на дверной косяк.

– В самом деле?

– Дай я помогу тебе, – отмерев, Лилит решила подойти.

Остановившись сзади своей подружки, ведьма вытянуло руку в сторону и белые нити магии начали обрамлять ее тонкое предплечье добираясь до кисти. Марисабель заинтересованно смотрела на происходящее. Белые яркие полосы резким движением вылетали из ее пальцев и своими концами плавно пробираясь в другую часть дома, притягивая деревянный стул. Все происходило медленно, но для Маттсон это длилось, как мгновение ока.

– Мне кажется, что я уже никогда не привыкну к этому.

– Привыкнешь. Тебе просто нужно немного пожить здесь, – улыбчиво ответила Лили, легким движением рук усадив гостью на стул.

« А как же моя прошлая жизнь в Гамбурге?»

– Я знаю, о чем ты думаешь, – Мариса была испугана, – тебе кажется, что здесь не твое место, что эта жизнь не подходит тебе, и ты тут чужая. Но, хочу заверить, что это не так. Твоя родина здесь в Инионе. Со временем тебе придет осознание, что на самом деле это настоящий дом, – она настолько прониклась словами своей новой подруги, что не заметила, как начала незаметно плакать.

– Я не знаю, что с этим всем делать, честно. Для меня все такое новое и нереальное, порой кажется, что это сон.

– Мы мало, что знаем про людей. Наши миры разные как по устройству, так и по порядкам, но насколько мне известно, ваш мир такой жестокий, как и наш, – проводя пальцами по темным волосам, и те под ее прикосновением постепенно обретали здоровый вид.

– Откуда ты знаешь про наш мир?

– У нас есть некоторые древние книги, где Грон описывал, как выглядят творения его отца, – пальцы ведьмы наносили последние штрихи, – вот, теперь твои волосы в полном порядке.

Вынырнув из своих мыслей, Марисабель обратила свой взор на зеркало и была поражена, как ее волосы аккуратно лежали легкими вьющимися кудрями на плечах, в свете утреннего солнца они блестели, будто волосами занимался самый лучший парикмахер Германии.

«Непривычно видеть их в таком идеальном состоянии»

– Черт, Лилит, ты чудо! – воскликнула Маттсон, с горящими глазами поворачиваясь к подруге.

– Я знаю, – по ее лицу было видно, что ведьма довольна проделанной работой, – так, а теперь давай займемся лицом. Твои синяки меня не устраивают.