Чтение онлайн

Последняя фраза прозвучала мрачновато.

— Почему ты так решил?

Дэйр нервно запустил пальцы в растрепанную косу.

— Ты так и не ответила мне тогда.

Ой-ой. Приехали. Кто-то не знал, как начать разговор, да?

— Ну… я не… это все так…

— Это просто — да или нет.

Дэйр резко развернулся, опуская руки на спинку моего стула. Лицом к лицу, так близко, что дыхание обжигало кожу. В висках застучало, словно разом перекрыли кислород.

— Но я…

Он пристально вглядывался в мое лицо, будто пытаясь отыскать там ответы на все вопросы. А я краснела и бледнела, старалась выдавить из себя хоть слово — и не могла. Открывала рот — и язык не слушался, губы немели, как на лютом морозе. В памяти отпечатывались какие-то совершенно лишние, но очень четкие детали — вытертый лак на светлых досках под ногами, замявшийся ворот Дэйровой рубахи и белый, как косточка, шрамик на мочке уха…

— Понятно, — с горечью сказал Дэриэлл, прикрывая глаза — темные, блестящие, будто у больного лихорадкой. А потом наклонился и прикоснулся к моим губам. Пока только прикоснулся. — Вдруг это поможет тебе принять решение…

Последние слова я скорее угадала, чем услышала. А потом стало как-то все равно.

Мне стоило бы лучше держать себя в руках. Если я не собираюсь говорить «да», зачем тянуться за ним? Зачем скользить ладонями по спине, теребить косу? Зачем?..

Губы у него не мягко-шелковые, как у Ксиля, не детски-нежные. Шершавые и твердые. И горькие — он не ужинал с нами, он весь вечер цедил горьковатый травяной настой….

Я попыталась сбежать, отстраниться — но он держал крепко. Одна рука — на затылке, другая обжигала спину сквозь тонкую ткань футболки. Обжигала в прямом смысле, лучась изменчивой силой целителя. И от этого по нервам прокатывались ощущения, каких прежде я не испытывала… Никогда не думала, что на моих нитях можно играть такие мелодии…

Уже не кровь бежала по венам — раскаленная тьма.

Он отстранился сам, когда сознание у меня начало подергиваться дымкой.

— Дэйр… — я захлебнулась вдохом и умолкла, отводя глаза. Всего на секунду, конечно.

Так странно видеть мудрого, всегда спокойного целителя растерянным, раскрасневшимся, с расширенными зрачками.

— Я не хочу на тебя давить, Нэй, — о, да, что же это было только что, если не давление? Вот она, твоя темная сторона, Дэйри… — Я знаю, ты считаешь, что любишь его, — неуверенно продолжил Дэриэлл, сгорбливаясь. — И поэтому не прошу тебя принять решение сейчас. В конце концов, ты несовершеннолетняя, даже по человеческим меркам, и с моей стороны…

Дэриэлл отвернулся, и я наконец поняла, что его так смущало: собственное поведение. Он по аллийским меркам совершил аморальный поступок — домогался ребенка. Меня.

О, боги… Ну разве же в этом дело!

— Дело не в возрасте, — тихо возразила я. Ну что же такое со мной творится? Почему никак не могу успокоиться?

— И в нем тоже, — утомленно улыбнулся Дэриэлл, и я как-то сразу ощутила громаду той эпохи, на которую он был меня старше. Не только меня — но и цивилизованного человечества. — Ты еще ничего не видела в этой жизни. За тобой никогда не ухаживали… серьезно. И поэтому очень легко ошибиться и принять за любовь — влечение или влюбленность. Или дружбу, — добавил он совсем тихо. — Поэтому прошу об одном — подумай.

Дэйр сунул руку в карман и протянул мне… кольцо на цепочке. Красное золото и темные изумруды, цвета Дома Ллиамат. У меня в горле появился горький комок.

— Послушай, я не могу…

— Надень это, — мягко перебил меня Дэриэлл, не отводя темных и внимательных глаз. — Принятие кольца еще ни к чему не обязывает. Если ты носишь его на цепочке — значит, что обещала подумать. Давай договоримся так — когда ты найдешь своего шакаи-ар и вылечишь его, то вспомнишь обо мне… и либо наденешь кольцо, либо вернешь обратно.

— Дэйр… — беспомощно выдохнула я, чувствуя, как застегивается на шее цепочка. Металл холодил кожу, категорично и обязывающе. Как ошейник.

— И еще, Нэй. Что бы ты тогда не решила — я в любом случае буду ждать тебя в Кентал Савал. Не хочу терять тебя. Никогда.

И тихо вышел, оставив меня на кухне, одинокую и растерянную, окончательно запутавшуюся в своих желаниях.

Я подумаю, Дэйр. Обещаю.

На следующее утро целитель ни единым словом не намекнул на произошедшее накануне. Словно бы и не было ничего. Только цепочка с кольцом болталась у меня на шее, как напоминание-обещание.

— Как спалось?

— Неплохо. Эх, я, наверно, на неделю выспалась, — немного виновато добавила я, глядя на часы. Стрелки указывали на половину первого.

На самом деле, проснулась я еще давно, но никак не могла заставить себя спуститься вниз и посмотреть Дэриэллу в глаза. Да только все старания оказались тщетны — казалось, я вообще никогда не смогу глядеть на него, не вспоминая от тех двух поцелуях.

— Дэйр, — неуверенно позвала я, балдея от собственной смелости.

— Да? — целитель отвлекся от заваривания травок в старинном глиняном чайнике и рассеянно оглянулся.

— Ты вчера сказал, что любишь меня… почему? — ох, мое косноязычие!

— Почему сказал? — усмехнулся Дэриэлл, выгибая бровь. И смотрелось это не так театрально, как у Максимилиана, а… нет, никаких сравнений. Ни с Ксилем, ни с кем бы то ни было еще.

— Почему любишь. Ведь мы… разные, — я с трудом заставила себя произнести последнее слово. — Ты старше, в сотни раз. Ты умнее. Ты красивее. Ты талантливее. Ты столько всего увидел, узнал… вряд ли я могу чем-то тебя удивить, — добавила я виновато. — Так почему?..

К моему удивлению, Дэриэлл от души рассмеялся.

— Дурочка, — почему-то в его устах это звучало совсем не обидно и даже ласково. — Такие вещи не объясняют, их просто чувствуют. Нэй, послушай, я всегда тебя любил. С самой первой встречи, тогда, на пороге моего дома, когда ты была еще ребенком, — голос его звучал задумчиво и низко, не так, как в обычной речи. Я поймала себя на мысли, что слушаю Дэриэлла с ощущением, что он рассказывает мне одну из своих чудесных сказок. — Ты росла — и мое чувство к тебе тоже росло. Нуждалась ли ты в старшем брате, учителе, друге — я был им. Думал только о том, как лучше для тебя. Но сейчас… — темно-золотые ресницы приподнялись — будто двери в бездну распахнулись. — Сейчас я смотрю на тебя и понимаю, что впервые хочу что-то для себя.

От последних слов меня обдало жаром. Я судорожно вдохнула и сцепила руки на коленях в замок. И это — Дэйр?

— Я понимаю, что тебя беспокоит, — продолжил он тем временем. Взрослый, красивый, уверенный в себе мужчина. Мужчина. Этот факт как-то всегда ускользал от моего внимания, даже тогда, когда я была влюблена в Дэйра — целую жизнь назад. — Неравенство — удобное слово. За ним так легко прятаться от жизни. Возраст? Что в нем такого? Ты не человек, чтобы впадать в прострацию от слов «ему тысяча лет». Эстаминиэль не стареют — когда-нибудь и тебе стукнет тысяча, — улыбнулся он. А мне стало плохо. Тысяча лет, боги…. Мне сейчас только семнадцать, скоро будет восемнадцать, но и эта цифра казалась огромной. А двадцать лет — вообще почти старость! — Талант… тут можно и поспорить. Оставим в покое твои равейновские причуды, но уже сейчас ты довольно умелый алхимик. Я многих учил на своем веку и могу с уверенностью сказать, что если ты продолжишь работать над собой, то добьешься многого. Знания? Это дело наживное. Красота? — голос его начал плавиться горячим медом. — Нэй, кто тебе сказал, что ты некрасива?