Чтение онлайн

— Думаю, в ней просто нет газа, — предположила я. — Наполнить ее газом я не пыталась, хотя свою наполняла много раз, правда редко, газа хватало надолго. Заправляла я ее в одном и том же магазине, очень дорогом и хорошем, была у них постоянной клиенткой. А эту можете забрать.

Собеслав покачал головой.

— Честно скажу — не хочу Как-то не лежит у меня к ней душа, к тому же она исчезла из дома брата после его смерти. Сестра наверняка уже заметила пропажу, и сразу прицепится — откуда она у меня. Я ведь временно остановился у сестры, где я ее спрячу?

Робко, запинаясь, Юлита обратилась к молодому человеку:

— Означает ли это… что вы… в полицию…

— Что в полицию?

— Вы не пойдете?

— Нет, обязательно пойду. Они сами меня вызовут.

— Но… вы ведь… не скажете…

Малгося потеряла терпение:

— Скажите прямо, вы намерены известить полицию, что застали в вашем с братом доме подозрительных лиц? Мы все хотим знать это.

Собеслав с большим трудом заставил себя перевести взгляд с Юлиты на нее.

— И признаться, что я тоже там был? Так ведь? Я своего брата не убивал, могу доказать, что в тот день меня вообще не было в Польше. Что я, дурак, сам же информирую их, что был незаконно на месте преступления, а потом занимался неизвестно чем, я говорю сейчас вот об этом нашем разговоре. Общении с вами. И об этом не собираюсь ставить их в известность.

— А почему, собственно, вы согласились поехать с нами к пани Иоанне? — вежливо и ненавязчиво поинтересовался пан Ришард.

— Да потому, что я ничего не понимал! Вы мне совсем задурили голову. И опять же, если честно, вы мне как-то показались… не сердитесь, но показались все же причастными к преступлению. А он мне как-никак родной брат. И я подумал: а вдруг я чего разузнаю? Любил я брата или нет, неважно, но попытайтесь оказаться на моем месте. Приезжаете на родину, и узнаете о насильственной смерти близкого человека. И что, сядете на полати и станете плести косички?

Невероятная картина плетущего какие-то косички на полатях пана Ришарда нас всех так поразила, что дара речи лишились все поголовно. При чем здесь полати и откуда пан Ришард возьмет косички? Разве что окажется в дурдоме и в своем воображении…

И все же именно Ришард, человек уравновешенный и не склонный к паранойе, первым пришел в себя:

— Пожалуй, я вас понимаю. Возможно, на вашем месте тоже попытался бы что-то предпринять. Но вы не с тех начали.

— Теперь-то я понимаю.

— А мы остаємся со своей дурацкой проблемой. Возможно, мы кажемся смешными со своей дурацкой зажигалкой. Убит человек, подозреваемых и мотивов убийства хоть отбавляй, видимо, какая-то крупная афера, а наша мелочь, как клещ, впилась в нас, и не выковырять его. Пани Иоанна права, это как болезнь, не обязательно солитер, но мучает всех нас.

Я слушала, и во мне нарастало возмущение. Что же, в конце концов, приключилось с моей зажигалкой? Не понравилось ей у меня и она пошла себе куда глаза глядят? А мы из себя идиотов делаем, глупостями занимаемся, люди покой потеряли…

— Черт бы побрал такое правосудие! — разразилась я гневной речью. — О чем тут говорить? Убили мы кого? Обокрали?

— Вон, зажигалку украли…

— Вовсе нет! Вы просто взяли мою. В нормальной стране мы бы просто рассказали о своей проблеме полиции, не пришлось бы идти на нарушение, взрезать дурацкие бумажки с печатями. У нас же полиция хватает невиновных, жизнь нам отравили, сколько времени мы потратили на никому не нужную дачу показаний, свидетель теряет неделю, чтобы сказать лишь одно — он ничего не знает. А еще если вдруг кто-то надавит сверху, нам не миновать ареста, как минимум сорок восемь часов, ваша сестра опознает Юлиту… да не только ее, и Малгосю, и Марту, и Аню, и меня. Прокурор обрадуется любому, кого ему подсунет следователь… Еще не известно, к кому попадут наши показания.

— Да вроде бы комиссар не похож на круглого идиота, — осторожно вставила словечко до сих пор молчавшая Марта.

— Не похож, но какой-то уж слишком настойчивый, даже ожесточенный. Карьеру делает, выделиться хочет?

— Иоанна, ты ведь сама говорила, что у тебя есть знакомый, очень умный И хороший полицейский.

— Но сейчас его не видно! А я даже не спросила, куда он подевался.

— А почему ты не спросила?

— Чтобы не вызывать подозрений, — ответила я, подумав. — Невинный не ищет протекций. Гурскому я бы сказала правду… Решено, расспрошу о нем полицейских при первой же возможности, а пока сидим тихо.

Ничего себе тихо! Высказывались все, тихо сидел лишь Собеслав. Внимательно всех слушал, поглядывал на Юлиту и молчал. В конце концов и Юлиту проняло, действовали, должно быть, невидимые флюиды. Летал такой флюид от него к ней и обратно и делал свое дело. Юлита вскочила и с не свойственной ей энергией предложила подать какие-нибудь напитки: кофе, чай, вино, пиво, коньяк, а к ним, может, сырки, оливки…

Я с невольным изумлением взирала на такое проявление энергии девушки в моем доме. До сих пор она сидела тише мыши, лишь помогая другим в хозяйственных хлопотах. У меня так уж было заведено, что постоянные мои посетительницы помоложе меня занимались этим, прекрасно зная, где что лежит и как что подать. Одна Юлита долгие годы сохраняла совершенно ненужные тактичность и скромность. Иногда осмеливалась лишь деликатно подать хозяйке идею относительно угощения, а тут вдруг… Не только я, и другие удивились такой не свойственной ей решительности в проявлении гостеприимства.

Малгося всецело ее поддержала. Крекеры я заранее высыпала в вазу, сыром была переполнена морозилка, а к этому добавилась недавно приготовленная мною селедочка в оливковом масле. Нашелся и черный хлеб, и два яйца вкрутую, которые я неизвестно зачем сварила утром. Маслины, корнишончики, майонез и хрен у меня не переводились. И теперь я с интересом наблюдала, как за десять минут ловкие помощницы устроили настоящий прием. Все переместились из гостиной в столовую и уселись вокруг обеденного стола.

И тут я окончательно убедилась в существовании невидимых флюидов. Собеслав оказался жутко голодным. Он сам не осознавал это, а понял лишь при виде аппетитно накрытого стола. Нет, он не набросился на еду, как оголодавший дикий зверь, все же человек культурный и хорошо воспитанный, но по нему было видно, как же бедняга проголодался.

А я подумала — будь на месте Собеслава его покойный братец, уж я бы показала Юлите с ее гостеприимством где раки зимуют! Сухую хлебную корку вырвала бы у нее из рук! Спрятала бы и селедочку, и яйца вкрутую! Ну да что об этом думать, сейчас общая трапеза сама собой окончательно стабилизировала сложившиеся положительные отношения.

Заморив червячка, Собеслав сам высказал предложение.

— Я понятия не имею, откуда у Мирослава эта зажигалка, — заговорил он о том, что волновало нас больше всего, — но, в конце концов, у нас были общие знакомые когда-то, может, и сейчас они обнаружатся. Я попробую порасспросить их, может, кто-нибудь из них и знает.

Хотелось все же иметь полную ясность, и я не постеснялась спросить:

— Вы имеете в виду… изъявляете желание предпринять двусторонние попытки? Кто мог подарить пану Мирославу эту зажигалку и кому он мог отдать мою, если он ее забрал?