Чтение онлайн

— Эм… ну… а с чего вы взяли, что я князя близко знаю? — попытался отпереться я.

— Так это, Лизонька, весь город уже об этом знает! А слухи даже до нашего стойбища дошли! Что на балу в его доме вы почти голышом бегали, обнимались и целовались! Ну как это, такое делали — и без близкого знакомства? Ха-ха! — тощий дед весело улыбнулся, слегка отталкивающе пошевелив всеми морщинами на лице.

— Серьёзно?! Блин! — я как-то пока что об этом не думал. Тут уж можно в школу и не возвращаться, а то насядут так, что и не скинешь.

— Ага, тебя уже у нас в племени «маленькой княгиней» кличут. Представляешь, Лизонька? Маленькой княгиней! Хо-хо!

— Мда. — посмотрел на свою пустую кружку, повертел его в руках. — А вот знаете, прошлым летом я в аварию попала. Чуь не умерла! А в больницу ко мне никто не ходил…

— Ох, внучка, ну если бы мы знали! — деды переглянулись. — Мать твоя непутёвая всё! Отец, сыночек мой, в тюрьме из-за неё же, пьяницы, сидит! Вертела она хвостом перед мужиком, он свою семью пошел защищать, а вот как оно вышло! И прошлым летом нам ничего не сказала! Знали бы о тебе, так всем племенем бы у тебя ночевали, мясом страусиным откармливали!

— А я бы заговорчик какой нашептал, чтоб олень-прародитель тебе здоровья дал! — наклонившись к столу, прошептал Гыр и подмигнул, улыбнувшись.

— Ааа, ну если так! — я широко улыбнулся, а старики слегка расслабились. — То поднимайте свои задницы и убирайтесь отсюда!

— Что?! — они удивлённо выпучили глаза.

— Что тут непонятно? У меня три сотни родственников в пятнадцати километрах от меня живут, но я в приюте годами росла, никто навестить и не подумал. А как чуть не умерла, так и тогда обо мне не вспомнили! Или никто из вас, родичи, в город не приезжает, новостей не узнаёт? Так что пошли вы к херам, быстро и чётко! Никого и ни о чём я просить для вас не буду! — говорил я это всё чётко и с доброй улыбкой.

— Как… как ты смеешь себя так перед старшими родичами вести, сука! — не выдержав, вскочил тощий дед и хлопнул по столу рукой. — Прыгаешь по постелям, как твоя мамашка-шлюха, так не смей рот на старших раскрывать! Я — глава твоего племени, дрянь, и ты должна каждого моего слова слушаться!

— Пошел вон отсюда, глава, а то сейчас охрану кликну — вам такого пинка отвесят, что месяц на синие жопы сесть не сможете! — и выплеснул пару капель оставшегося в кружке чая в морду Алелекэ.

— Ах ты! — задохнувшись от ярости, он кинулся на меня, но его тут же придавила сила Дара охранников, что следили за происходящим.

— Брат, ты как?! — Гыр кинулся к нему, помог подняться. Оба зло глянули на меня и собрались уходить, но этот дед добавил. — Смотри, шлюха, я могу и хвори лечить, но, если придёшь ко мне с хворью после этого, сделать для племени придётся гораздо больше, чем сейчас просим!

— Ты этого не увидишь, как своих ослиных ушей! — я усмехнулся и плюнул, попав Гыру на ботинок.

Тот аж побелел от этого, развернулся и свалил вслед за Алелекэ. Я вышел вслед за ними, проводил взглядом, как они через дверь в воротах уходят. За воротами их, кстати говоря, неплохая машина ждала. А говорят, что в племени денег нет. И почему же их нет, а?

— Что, не задался разговор с родственниками? — один из охранников, что стоял рядом, решил поинтересоваться.

— Ага. Как узнали, что я уже не в приюте прозябаю, так сразу решили, что буду для них у аристократов всякое-разное выпрашивать.

— Понятно. — охранник презрительно сплюнул.

— Вы это, не пускайте их больше, если придут? Хорошо? В гробу я видела таких дедов!

— Без проблем, Лиза.

— Спасибо!

— Доброго вечера!

Раздраженный, пошел к себе на чердак. Вот уж действительно, любовь к родственникам пропорциональна расстоянию до них!

— Ну сука же, тварь подзаборная! — бушевал Алелекэ, стуча рукой по рулю. — Мамаша её такая, шлюха тупая, довела моего сына до тюрьмы блядками, и эта, тварь сопливая, только из колыбели выползла — и уже в постель прыгает, а меня не уважать смеет! Малолетняя шалава! Пизда ходячая, а думает, что уже княгиней стала, тварь!

— Успокойся, брат, а то мы так не доедем. — Гыргол-гыргын похлопал по плечу брата.

— Да спокоен я, спокоен! — некоторое время Алелекэ только сопел и смотрел на дорогу. — Гыр, раз так, то прокляни её! Как приедем, сразу проклинай! Хочу чтоб эта тварь мучилась, чтоб её корёжило, чтоб она умереть хотела, а не жить! А когда она к нам на коленях приползёт, чтоб мы её от этого избавили, тогда уж я ей всё припомню!

— Конечно, брат, сразу же займёмся этим. Ха, она мне на ногу плюнула — но этим она себя и погубила!

Вскоре они уже были в племени. Не мешкая, оба старика направились в чум шамана. Гыргол-гыргын развёл костёр, собрал травы в пучки, соскрёб с ботинка слюну Лизы и аккуратно сцедил её в крошечную сковородку, которую поставил на треноге в дым от сгораемых в костре трав. Упёршись в сковородку взглядом, стал монотонно напевать заговоры.

Это продлилось часа два, Гыргол-гыргын весь покрылся потом, воздух в чуме стал такой, чтоб неподготовленный человек потерял бы сознание, зайдя сюда.

— Всё! — облегчённо выдохнул Гыргол-гыргын, прекращая петь и вытирая пот с лица платком. — Теперь у неё всё тело ломить будет, язвы на коже и кровь изо всех дыр! Ха-ха-ха!

— Молодец, брат, я в тебя верил!

Я медитировал, когда вдруг почувствовал присосавшуюся ко мне пиявку-проклятье. Это ещё что такое?! А ну ка, к кому там нить от него ведёт…

Сделав пару печатей, увидел наложивших — в какой-то юрте из жердей и кож сидели два мох деда перед почти потухшим костром и чему-то радовались.

Вот суки! Это же они радуются, что меня прокляли! Ну-ну, сейчас я вас ещё больше порадую!

Быстренько изменил полярность проклятия, поменяв её структуру. Гыр-то вообще слабачок, да и знания его далеки от какой-то полноты. Так, что ему там сделать. Хм, я говорил, что ему не видать моей помощи, как своих ушей? Тогда это и используем! Ну, и автограф оставлю! Получайте! Я послал контрпроклятье обратно по связывающей нас паутинке силы, а потом обрубил её с себя.

— ААААААА! — Гыргол-гыргын вскочил на ноги, как в зад ужаленный, и начал бегать по чуму, крича и схватившись за голову. Даже в костёр посреди хижины запрыгнул, но, судя по всему, не заметил, что топчется по углям.

— Брат, что с тобой?! — Алелекэ подскочил к нему, пытаясь остановить, и это с трудом, но получилось.

— Она меня прокляла в ответ! Она тоже шаман! Но сильнее меня! Намного сильнее! — заорал Гыргол-гыргын, а потом отвёл руки от головы. — Смотри!

А посмотреть было на что! Уши шамана стали зеленовато-чёрными, от них шел запах гнили и разложения, слышимый даже сквозь стоявшую в чуме вонь. И чернота быстро ползла с середины ушей к голове.

— Олень-прародитель! И что делать?! — заорал Алелекэ, отпрянув от брата.