Чтение онлайн

После паузы, достаточной, по его мнению, чтобы выразить полнейшее восхищение гениальной птицей, Пербрайт возобновил свои вопросы:

— Вы, случайно, не знаете, кому принадлежит машина в гараже ваших соседей?

— Почему же, знаю. Это машина мистера Хопджоя. Она на месте?

— В данный момент нет. А когда вы ее в последний раз видели, миссис Сэйерс?

— С неделю назад, должно быть. Не могу сказать, правда…— она нахмурилась. — Это солидная машина. Бежевого цвета. Мотор у нее работает всегда так тихо. — Она открыла глаза, чтобы посмотреть, примет ли инспектор эту информацию взамен той, что рассчитывал получить.

— Не могли бы вспомнить, хотя бы примерно, когда видели ее в последний раз. И кто тогда сидел за рулем? Миссис Сэйерс покачала головой.

— Я не очень наблюдательна, когда дело касается машин. Во всяком случае, оба они часто ею пользовались. Я полагаю, мистер Хопджой одалживал ее Гордону, когда она была не нужна ему для работы.

— Понятно. А теперь, миссис Сэйерс, я хочу попросить вас как можно подробнее вспомнить прошлый четверг — ровно неделя назад, считая от сегодняшнего дня. Бывает у вас по четвергам что-нибудь такое, что выделяет этот день из всех остальных, заставляет его запомнить?

— Ну, стирка… да! и «Ума палата» по телевизору…— Она замолчала, явно не в состоянии разглядеть что-то еще за таким знаменательным событием, и вдруг хлопнула себя по колену. — Четверг… ну, конечно, я помню прошлый четверг, как я могу его не помнить. Как раз в четверг приезжал Арнольд. Это мой двоюродный брат. Он заехал по пути из Халла.

— Чудесно. Теперь постарайтесь припомнить все события этого дня — знаете, не торопясь, по очереди, переходя от одного к другому, — и посмотрите, нет ли там чего, что было бы связано с вашими соседями. Не смущайтесь, если что-то покажется вам несущественным, не заслуживающим внимания. Начните прямо с того момента, когда утром вы встали с постели.

Миссис Сэйерс, благосклонно пообещав сделать все, что в ее силах, сложила руки и пустилась в подробнейшее описание дня из жизни флаксборской вдовы. Она говорила без остановки почти двадцать минут. Из этого потока информации Пербрайт выделил три факта, которые могли относиться к делу. Открыв утром дверь, чтобы забрать молоко, миссис Сэйерс заметила Гордона Периама, запиравшего ворота своего дома. Примерно шестнадцать часов спустя, перед тем, как приготовить брату постель, она посмотрела вниз из окна второй спальни и увидела, как подъехал автомобиль мистера Хопджоя. Гордон Периам — она была почти уверена, что это был он, — вышел из машины и отпер ворота гаража. И, наконец, миссис Сэйерс припомнила, правда несколько смутно, что ее разбудила хлопнувшая дверь — в гараже, как ей показалось, — и она услышала приглушенное урчание отъезжающей машины. Она не понимала, во сколько это происходило, но тогда почему-то решила, что было два или три часа утра в пятницу.

Пербрайт чувствовал, что миссис Сэйерс до конца истощила свой ум, и так от природы не очень глубокий. Тем не менее он решился еще на пару пробных скважин.

— За последнее время вы ни разу не видели, чтобы в дом мистера Периама вносили громоздкие упаковки?

— Нет, не видела. —

— С прошедшего четверга вы случайно не слышали такого своеобразного шума, какой бывает, когда бьют стекла? Из соседнего дома, разумеется.

— Всю эту неделю оттуда вообще не доносилось ни звука, инспектор. Ни звука. — Она посмотрела на него широко открытыми глазами; в первый раз она выглядела испуганной. — Так ведь и их никого не было дома, правда?

— Да, похоже, что так. — Пербрайт рассеянно рассматривал сложную композицию в бронзе, стоящую на каминной доске. Она изображала обнаженного человека, с озабоченным лицом повисшего на поводьях вздыбившегося коня, неистовство которого, очевидно, объяснялось тем, что в брюхо ему были вделаны позолоченные часы.

— Они спешат почти на десять минут, — пояснила миссис Сэйерс, проследив его взгляд. Пербрайт, трепеща при мысли, что вот-вот будет посвящен в полную драматизма историю этой бронзы, быстро отвел глаза.

— Ванная комната в соседнем доме…— начал он, — она, как я вижу, находится на той стороне. Кто-нибудь из соседей мог видеть ее окно?

— М-м, я уверена, только сзади. Вон из тех домов на Посонз-Лейн; там, кстати, и проживают те две леди, о которых я вам говорила. Миссис Корк и ее дочь.

— Как вы считаете, у них есть склонность…— он замолчал, рассматривая линии на своей ладони, — … интересоваться соседями?

— Если хотите знать, у Мириам главное удовольствие — сунуть нос в чужие дела.

— И при этом писать анонимные письма?

Пербрайт увидел, как удовлетворенная усмешка сделала розовое лицо миссис Сэйерс похожим на открытый кошелек.

— Ага! — с торжеством произнесла она. — Вы, стало быть, получили одно такое. — Она надула губы и продолжала, сопровождая свою речь легким покачиванием головы:— Да.., ну, что ж, я, так, всю жизнь знала, что она дойдет до этого. — Она понизила голос и с таинственным видом добавила: — Тот Самый Возраст, знаете ли.

— Она вполне в порядке? — инспектор легонько постучал пальцем по лбу.

— Господи, да в абсолютном порядке! Совершенно трезвая голова. И, собственно, все это вполне безобидно. Я думаю, ей просто нечем заняться. Всю жизнь сидит без дела. — Голос ее опять упал до конфиденциального полушепота. — Строго говоря, и уж если выкладывать всё начистоту, инспектор, мать-то у нее миссис Корк. Мириам незаконнорожденная.

Миссис Сэйерс, испытывая удовлетворение донора, отдавшего свою кровь, медленно откинулась на спинку стула.

— Я умираю от желания узнать, о чем Мириам вам написала. Пожалуйста, расскажите мне.

Инспектор с извиняющим видом улыбнулся.

— Мы в самом деле получили письмо, миссис Сэйерс. Полагаю, не будет никакого вреда в том, что вы об этом узнаете. В нем намекали на то, что в доме номер четырнадцать не всё благополучно. Упоминалась ванная комната. Но я не знаю, можем ли мы с определенностью сказать, кто его написал.

— По-моему, к двум прибавить два нетрудно.

— Ах, миссис Сэйерс, если бы все двойки, которые можно сложить в нашем городе, давали результат, мы бы утонули в четверках. Что ж, ладно, а то, боюсь, из-за меня вы пропустите свой ленч.

Он переставил пепельницу, поданную ему миссис Сэйерс, — фарфоровый вариант голландского башмака на деревянной подошве — с подлокотника кресла, в котором сидел, на кофейный столик и поднялся.

— Еще одно…

— Да? — Миссис Сэйерс поискала глазами накидку для клетки с Тревором.

— Я надеялся… может быть, вы нам случайно подскажете, где бы мы могли получить фотографию мистера Периама. В его доме мы обнаружили один-два портрета, но я полагаю, он уже давно не поет в церковном хоре.