Чтение онлайн

«Тут нечего знать, – произнес мальчишка со странной надменностью. – Мы не рабы, мы – шохо. Нас здесь держат не как пленников. Нам надлежит свободно общаться со здешними сверстниками из равных семей. Гораздо свободнее, чем сейчас! Чтобы потом, когда мы и они сменим своих отцов…»

«Я посоветовала бы всем, кто умен, не болтать о том, что узнали из разговоров в своей семье, – спокойно ответил девичий голос, на сей раз знакомый: Женя сразу узнала Аэлиту. – В особенности же следует молчать о времени, когда мы сменим своих старших. Если сменим вообще».

– Кто такая Аэлита? – не понял Тимур.

– Вон она, – Женя украдкой показала в сторону «синеньких». – Возле вазона с цветами. Еще рядом с нею медичка, слева. Такая противная…

Тимур уже знал эту девочку: чуть более живая, быстрая, чем остальные, а в странных, очень светлых волосах – совсем белая прядь. Она – удивительное дело! – не сидела, как остальные «синенькие», но стояла, опершись локтем о парапет. Словно почувствовав чужое внимание, Аэлита подняла голову и посмотрела прямо в глаза Тимуру. Сначала на лице ее было недоумение, потом Аэлита заметила Женю и улыбнулась. Затем уголки рта поползли вниз: девочка явно не понимала, что случилось, почему на нее так смотрят. Вздрогнула – вспомнила! – и приложила к губам палец…

– Она замолчала, – прошептала Женя с удивлением. – Радио замолчало.

Тимур схватил раковину: голоса исчезли, остались далекие шорохи – голоса моря.

Аэлита кивнула и что-то сказала своей вожатой. Та удивленно переглянулась с медсестрами, и вдруг все они разом засуетились. Через несколько минут коминтерновцы с их помощью ушли в свои палаты. Аэлита, проходя мимо Жени и Тимура, тихо сказала:

– Слушайте. Внимательно слушайте.

Скоро костер прогорел, мальчишки и девчонки потянулись спать.

Наутро все случившееся казалось Тимуру сном. После завтрака он снова загорал и купался, потом затеяли волейбол до самого обеда. День пролетел как один час, и было немножко печально, ведь вскоре, все помнили, предстоит расставаться. Лишь несколько дней осталось…

– Ничего, я напишу тебе кисьма, – сказал Тимуру за ужином лопоухий Садык из Чимкента. – Вернусь и сразу напишу.

– Письмо? Ты хотел сказать «письмо»?

– Да, да, письмо, – разулыбался Садык. – Русский язык трудный, но я труднее!

– Упорнее, – теперь улыбнулся Тимур.

Через секунду они уже беззаботно смеялись. В конце концов, что значат расстояния, когда есть почта? Впереди огромная и счастливая жизнь, они не раз еще встретятся.

Женя в столовой сидела как на иголках и делала Тимуру загадочные знаки, а после ужина при всех схватила его за руку и утащила на соседнюю аллею.

– Ночью встретимся на этом месте! – решительно заявила она.

– Зачем? – удивился Тимур.

Женя огляделась – никого, и зачастила шепотом:

– Она сказала. Она сказала, чтобы были только мы двое, чтобы никто больше не знал о том, что… О том, что у нас есть это радио. Она не может говорить об этом днем… наверное. В общем, вот! Ты придешь?

– Приду, – сказал Тимур. – Не сомневайся.

В пионерском лагере никто и никогда не засыпает сразу после отбоя: это неприлично и не по-товарищески, тем более завтра им расставаться. Ребята говорили о разном, рассказывали о доме и договаривались никогда друг друга не забывать. Было весело, но и досадно. Солнце давно село, на море опустилась тьма. Женька, наверное, уже ждет его. А вдруг он опоздает – что тогда?

Тимур закрыл глаза. Если они не угомонятся, то он уйдет просто так, при всех. Он досчитал до ста. Потом еще раз досчитал до ста, а потом еще раз. Мальчишки болтали и болтали, и Тимур задремал.

Проснулся он оттого, что кто-то тряс его за плечо:

– Тимур! Тимур, ты заснул или как?

Тимур едва удержался, чтобы не ответить. Пусть они думают, что он спит.

– И точно, заснул. И я спать буду… – сказал Мишка из Одессы. – А-а-ам… – он зевнул так, что щелкнули зубы.

Как-то быстро опустилась тишина, которую прерывали только глубокое дыхание и посапывание. Тимур досчитал еще до ста, потом выбрался из постели, осторожно оделся и выскользнул из палаты. Дверь в комнату вожатых была плотно прикрыта, там о чем-то тихо разговаривали. Тимур прокрался мимо и выскочил наружу под узкий серп луны.

Когда он добежал до аллеи, где они договорились встретиться, Женя уже была там и приплясывала на месте от нетерпения.

– Ну где ты был? Почему так долго?

– Ждал, пока все уснут, – ответил Тимур. – А то все бы за мной прибежали. Интересно же!

– Какие вы, мальчишки… – сказала Женя. – Ладно. Помнишь радио в ракушке?

– А то!

– Слушай.

Женя достала из кармана «китайскую шляпу», постучала ногтем по гладкому блестящему боку, приложила ракушку к уху. Тимур замялся.

– Ну?.. – прошипела Женя.

– Так точно, товарищ Женя, – сказал Тимур. Заложил руки за спину, осторожно, стараясь не касаться, наклонился поближе к Жениной щеке.

– …Женя, Женя, слышишь меня? – шелестел в раковине далекий голос.

– Мы слышим, Аэлита, – повысила Женя голос.

– Кто мы? – удивилась Аэлита.

– Я и Тимур, – сказала Женя. – Это мой знакомый… товарищ.

– Товарищ… – эхом откликнулась Аэлита. – Это значит «друг»?

– Ну да… – не сразу нашлась Женя. – Но не только. Это еще когда вместе, заодно делаешь что-то.

– Заодно… – мечтательно сказала Аэлита. – За одно. Вместе. Всегда вместе. Поняла, вы жена и муж. У нас тоже… бывает так рано, родители договорятся…

Тимур даже в темноте увидел, как у Жени покраснели уши. Она отпрянула от Тимура, будто Аэлита могла что-то видеть, заговорила горячо:

– Неправильно ты все поняла! Мы друзья, просто друзья!

Разве можно женить так рано, удивился Тимур. Он бы ни за что не согласился. Такое в Индии бывает или в Африке. В Африке негры, они черные, а индийцы… Тимур никогда не видел их вживую и не мог сказать, какого цвета у них кожа. Неужели синеватая?

– У нас так не принято, – сказал он вслух. – Откуда вы все, Аэлита? Из Индии? Или это секрет?

– Долго лететь, – непонятно сказала Аэлита, – я… мне нельзя сейчас говорить… Покажете мне «Артек»? – вдруг попросила она. – Скучно сидеть весь день на одном месте.

– Конечно! – обрадовалась Женя. – Завтра, во время абсолюта? Ты сможешь выйти?

– Абсолют? – не поняла Аэлита. – Что это?

– Когда все спят после обеда, – объяснил Тимур. – Тихий час.

– Час… – Аэлита помедлила. – Да, час. На одну… одну тридцать шестую долю меньше нашего.