Чтение онлайн

Обстановка на Кубе продолжала ухудшаться, и Рохо не удивило пришедшее в декабре известие о победе повстанцев. Находясь за пределами Кубы в момент развала батистовской диктатуры, он чувствовал себя в более выгодном положении, хотя и не был спокоен. Дело в том, что в Майами у него было много противников, а никакой поддержки он не имел. Узнав, что Кастро не распустил военно-морской флот, он начал «кокетничать» с одной и другой стороной, пытаясь рассчитать все «за» и «против» — возвратиться на родину или перейти на положение политического эмигранта. К тому времени досье на него побывало во многих руках. Им заинтересовались люди, которым было поручено вести скрытные враждебные действия против кубинских повстанцев, взявших власть в свои руки в девяноста милях к югу. На их предложение о сотрудничестве Рохо ответил утвердительно. Он чувствовал, что пришел наконец его час, что подул попутный ветер. Непосредственно ему падение Батисты не причинило вреда, так как он не столкнулся с горькой альтернативой, приложить или нет все свои силы для того, чтобы помочь спасению режима. Он не должен был удирать, рискуя всем, пополняя первую, поспешно образовавшуюся волну эмигрантов. Он был счастливым наблюдателем событий, происходивших по ту сторону пролива, что ставило его в привилегированное положение. Теперь Рохо не был, как раньше, простым поденщиком, а полностью подчинялся американцам. Изменился не только его внешний вид. На его отношения с остальными эмигрантами, на его видимое проявление солидарности с ними, на всю его деятельность наложили глубокий отпечаток интересы американцев. Эти интересы Рохо защищал непоколебимо. И как ни странно, именно этому кубинцу люди из «Альфы» обязаны уверенностью в своих силах. Они теперь имеют свою точку зрения в отношении потерянной родины. Одним словом, его судьба не похожа на судьбы других эмигрантов. В то время как они выступают за решение вопроса об их возвращении, его задача — следить за тем, чтобы такие требования не затрагивали интересов его хозяев. Для этого он решил создать свою собственную шпионскую сеть. Его агенты, находящиеся во всех бандах и контрреволюционных группировках, какими бы малыми они ни были, облегчили связи ЦРУ с контрреволюцией. Это новое в стиле деятельности ЦРУ. Нужно было, говоря простым языком, добиться официальной вывески для подпольной антикубинской деятельности вместо прекратившей свое существование главной оперативной группы Флориды. Одновременно перешли под контроль ЦРУ, «в высших интересах нации», устаревшие планы различных боевых группок, которые теперь оказались защищенными от внезапной опасности. В служебном кабинете УМСА, у себя дома или на явочных квартирах ЦРУ Рохо рассказывает об этих делах по своему усмотрению. Сейчас перед ним один из членов «Альфы-66» — Хосе Ампаро Ортега. Он прибыл, чтобы изложить проблемы своей группы. Рохо ошеломляет его информацией, заставляет поверить в то, что ему действительно открываются важные секреты.

— Это понятно, Рохо, что все течет, все изменяется, но мы в «Альфе» спрашиваем себя: что же будет дальше, что думают американцы? То ли они и впредь будут сидеть сложа руки и ждать или все же возьмут на себя смелость провести решающую операцию? Люди сомневаются, а сомнение плохой советчик.

— Не знаю, что сказать тебе. У меня много ответов на твой вопрос. Если бы передо мной сидел Андрес Насарио, я бы сказал ему: «Чего ты хочешь, старик? Я оплачу все расходы на рекламу по высшему классу, чего бы это ни стоило, и буду иметь тебя в виду, когда мы создадим кубинское правительство в эмиграции… или на демократической Кубе». И Насарио уйдет довольный. Если бы передо мной был Сильвио Мора, я бы сказал ему следующее: «Мы тебя поставим во главе одного важного дела, ты станешь известным человеком, у тебя будет автомобиль последней марки, много денег, и иногда ты будешь участвовать в налетах, практически не рискуя ничем. Образ настоящего мужчины, которого ты рисуешь в воображении, станет реальностью». Он будет очень доволен. А если бы ко мне пришел человек вроде Гальего, то… Что ответить ему? Что предложить? В случае нашего возвращения с победой мы сделали бы его единоличным хозяином всех домов терпимости в Гаване. Он жил бы в большой роскоши, не заботясь ни о чем. Я напомнил бы ему, какого труда стоит человеку заработать на хлеб, если он порвет с нами… Таким образом, на вопрос каждого из них у меня подготовлен соответствующий ответ, поскольку интересы их различны. Тебя я не могу обманывать, с тобой я должен быть более откровенным и поэтому говорю суровую правду. Члены организации «Альфа» спрашивают, чего хотят американцы. Американцы попросят уточнить: а кто именно из «Альфы»?

— «Альфа» продолжает существовать… Мы верим в нее и имеем право знать, что будет с нами дальше, что думают…

— Как вижу, ты так и не уяснил себе обстановку?

— Откровенно говоря, нет.

Рохо нетерпеливо вздохнул. Нужно обладать призванием учителя начальной школы, чтобы иметь терпение понять своих тупых подчиненных.

— Для тебя, конечно, не новость, что мы уже прекратили деятельность нашего жизненно важного центра на Флориде, нашей оперативной группы «Уэйв».

— Кто ее может забыть!

— Не нужно сейчас говорить о тех временах, о том, что якобы можно было что-то сделать и лучше. Одно совершенно ясно — мы потерпели крах. Это как плохо вложенные деньги. Дела шли неважно, и мы почти обанкротились. Но это не говорит о том, что мы отказались от наших основных намерений. Это было всего лишь изменение структуры. Пожалуйста, если я говорю что-либо непонятное для тебя, ты меня предупреди. Все, что я сказал тебе раньше, понятно?

— Ну, конечно, понятно… Центр в Майами перестал действовать. Да? Дела же идут, но по-другому.

— О’кей, о’кей! Мы встретимся с вами, с каждым в отдельности, и скажем: «Присоединяйтесь к кубинским эмигрантским объединениям, прокладывайте себе путь сами до тех пор, пока вы не уясните создавшееся положение, а уяснив, служите ЦРУ». Это новая фаза, которая не похожа на все остальные, но в глубине… Вы действуете, а мы держим в своих руках все нити правления. Разве тебе это не ясно? Ты им что говорил?

— Что у американцев много своих проблем кроме наших… что мы должны завоевать их доверие, а то это сделают другие.

— Верно.

— И что всякая вещь имеет цену.

— Даже за спасение Христа платили. Я уж не говорю о простых смертных!

— Люди из «Альфы» думают, что они уже уплатили эту цену, и им не верится, что американцы позволят…

— Как ты думаешь, нынешнее положение на Кубе сохранится еще долго?

— У меня нет информации, чтобы ответить на этот вопрос…

— Да, я понимаю… ты хочешь быть с ними заодно. Ты должен быть потверже. Понял?! Не допускай, чтобы и ты заразился их эгоистическими интересами. Они думают, что наша проблема единственная для американцев и что легко быть всемирным стражем. Они думают, что ЦРУ занимается только борьбой с Кастро. А Средний Восток? А Азия? А Африка? А остальные страны Америки? ЦРУ — это оплот, это крепость. Оно работает денно и нощно, поднимая все выше знамя демократии, чтобы эта нация могла жить гордо. У ЦРУ есть также свои планы в отношении других стран, в их числе щедрая помощь кубинским беженцам для того, чтобы вернуть им потерянную родину, конфискованное имущество, национализированную собственность, капиталы, добытые ценой многих жертв…

— Большинство из нас ничего там не имели.

— Но… вас лишили будущего… возможности иметь. Вас лишили возможности возвратиться… разъединили семьи, братьев, родителей и детей.

— Зная все это, легко понять озабоченность членов «Альфы».

— Мы знаем все это. Знаем, что плохи дела в Индокитае и других местах. Кроме того, это огромная страна, со своими собственными конфликтами, да еще в состоянии войны… Американцы просят, чтобы им доверяли в их делах, и все их обещания будут выполнены…

Рохо придвинул свой стул к стулу Ортеги и понизил голос:

— Позволь я тебе скажу шепотом. Никому не говори об этом, никому. Я верю в твое благоразумие. Можно?

— Ну что ты, конечно!

— Как только закончатся дела во Вьетнаме, я смогу рассказать тебе интересную вещь. Сейчас я позволю себе сообщить лишь о возможных событиях. Весьма вероятно, что целые дивизии будут направлены на Кубу. Они пойдут туда прямо из Вьетнама, не заходя домой. Понял? Целые дивизии со своим вооружением, техникой, имеющие опыт войны в тропиках. И в течение считанных дней, даже часов, они все изменят… Это будет наш день «Д», наш час «X». Посмотрим, заслужат ли люди из «Альфы» наше уважение. Посмотрим!

В девяноста милях к югу думали иначе. Заглянем, к примеру, в небольшое служебное помещение, расположенное на пятой авеню в Мирамаре. Это своеобразное здание прежде было жилым домом. В зале для посетителей стоит красная софа и два небольших кресла. В центре комнаты столик с искусственными цветами. В углу еще один столик, на котором стоят две пепельницы. На стенах портреты Ленина, Марти, Масео, кубинские пейзажи. Одна дверь ведет в коридор, другая — в небольшой, скромно обставленный кабинет начальника. На свежевыкрашенных стенах только один портрет в рамке серебристого цвета, на котором изображен Эрнесто Гевара. Это одна из малоизвестных фотографий времен начала войны в горах Сьерра-Маэстра. На письменном столе несколько бумаг, поверх которых вместо пресс-папье лежит разряженная граната. Небольшой план Майами расстелен в центре стола. Это недавно изданный в целях рекламы коммерческий план, заказанный одной из нефтяных компаний. Склонившийся над планом человек отметил несколько точек и обвел их красными и синими кружочками. Красными кружками обозначены имена людей, синим соответствуют общественные здания или места, где расположены штаб-квартиры организаций.

Человек, наносящий кружки на план, худ, чуть бледен, невысок ростом, сутул и носит густые черные усы. Его движения медлительны, чувствуется профессиональная выдержка. Это Марсело. Он служит в учреждении с первого дня его основания.

Сделав пометку на карте, он размышляет. Кажется, что он мысленно обсуждает очередной ход в шахматной партии с невидимым, но хитрым противником. Так, по сути дела, оно и есть. Его ловкий противник не воображаемый. Он существует, он хитер и коварен, всегда настороже, ожидая малейшего невнимательного хода, чтобы объявить шах. Марсело думает о том, что недостаточно только подготовить засаду, прочную оборону и контратаки, надо еще узнать ход мыслей противника. Разгадать, о чем он думает сейчас, что будет делать завтра, и тогда мы сможем опередить его, дать достаточный отпор, как того требует новая обстановка. Да, действительно, это как игра. Однако эти кружки, нанесенные на карте улиц Майами, означают значительно больше, чем простые карандашные рисунки. Некоторые из них — это плацдармы агрессии, гнезда контрреволюционеров, другие…

«Так, посмотрим… дела не так уж плохи. Джони работает с людьми Боша, на этом этапе ему трудно, но есть уверенность, что он добьется своего… Тем не менее… мы должны помочь ему, он пока еще не смог выйти на удобную позицию… Рауль продолжает действовать в бригаде, у него все в порядке… Мануэль у Торриенте, он идет к цели… Терри пока еще не смог устроиться среди них, но в этом вопросе нужно запастись терпением… Здесь Эдит, у нее почти все секретные архивы „Альфы-66“… Остальное должен дополнить Монго. Посмотрим, что будем делать дальше с Монго».