Чтение онлайн

– Почему?

– Потому что не сегодня. – Квое забрала у него стакан. Губы коснулись стеклянной кромки. Коньяк наполнил рот.

– Пойду, покормлю змею, – сказал Кейн.

– Пойду домой и немного посплю, – сказала Квое. Белая мышь, брошенная в террариум, зачарованно смотрела на приближавшуюся к ней змею…

Да. Вот так вот все и бывает. Пишешь историю, планируешь судьбы, а потом появляется один персонаж, который не хочет погибнуть в лифте и все нужно начинать сначала. Потому что он меняет историю. Твою историю. И уравнение становится неверным. Его стройность рушится, и нужно срочно изменять значения переменных, дабы одна Великая Формула не потеряла свою актуальность из-за крохотной нестыковки. Видишь, как девушка сидит перед зеркалом и расчесывает волосы? Да. И вроде бы ничего не изменилось, но тот, кто должен был прийти, уже не придет. Они не займутся любовью. Не отправят своего ребенка в школу. Их жизнь никогда не случится, и вследствие этого не произойдут и сотни других жизней. Судьба меняется, и ты уже ничего не можешь вернуть в прежнее русло. Как река, которую не повернуть вспять. Остается лишь следовать по течению, переписывая уже придуманную историю. Оглядываться назад и пытаться понять, где была допущена ошибка. Понять и учесть ее в будущем. Ведь ни одна история не проходит бесследно. Это как взмах крыльев бабочки, способный породить океанские бури. Бесконечное уравнение с одним неизвестным… Видишь, как все бывает?! Никто не безупречен. Даже ты. Или Ты. «И таким образом все, кто веруют, благословенны вместе с Авраамом, который веровал. Но все те, кто полагается на соблюдение закона, – прокляты, ибо сказано в Писании: «Будь проклят всякий, кто не соблюдает все, что записано в книге закона»». Слышишь этот голос? Голос из прошлого. Вот и еще одна история. История твоего уравнения. История твоей вечности…

Ребенок рождается в полночь. У матери сильное кровотечение, но она улыбается.

– Это девочка, – говорит акушер.

– Девочка, – шепчет мать, закрывает глаза и теряет сознание. Но не проваливается во мрак, как это обычно бывает. Нет. Она видит свет. Яркий, всепроникающий свет. Свет жизни. Свет бесконечного бытия. И она счастлива…

– Мы перепрограммируем киндрида вашей жены, и он будет служить вашей дочери, – говорит девушка службы поддержки счастливому и убитому горем отцу.

– Розали, – говорит он.

– Что, простите? – хмурится девушка.

– Мы хотели назвать нашу дочь Розали, – поясняет Куэйд.

– Хорошо, мистер Куэйд, – девушка улыбается. Меняет выражение лица быстрее, чем хамелеон, адаптируется к внешней среде. И все это ничего не значит. Так же, как фраза, что Розали – хорошее имя. Или, что она сочувствует.

Куэйд вернулся домой, уложил Розали в приготовленную колыбель и спросил своего киндрида, что ему теперь делать. Лицо робота просветлело материнской заботой.

– Мой маленький мальчик! – промурлыкал киндрид, посмотрел на ребенка и сказал, что она красавица.

– Сью умерла, – тихо сказал Куэйд.

– Я знаю, – сказал киндрид-мать. – Хочешь поговорить с ней?

– Скажи лучше, что делать с ребенком. – Куэйд принес пакет с купленными смесями.

– Я помогу тебе, – сказал робот. Он суетился у плиты, а Куэйд сидел возле колыбели и смотрел на Розали…

– Он так больше и не женился, – сказала Розали своему супругу.

– У нас все будет иначе, – пообещал он, поглаживая ее округлый живот.

Но иначе не получилось. Хью забрала жизнь Розали, так же, как Розали когда-то забрала жизнь своей матери. И вот Диас возвращается домой и укладывает свою дочь в розовую колыбель.

– Не отчаивайся, – говорит ему киндрид голосом Розали. Диас плачет. Сидит возле колыбели и плачет, а робот суетится у плиты, приготавливая искусственные смеси и стерилизуя бутылки для кормления. А потом появляется Ивен. Невысокая, русоволосая, с широкими бедрами и маленькой грудью. И пытается заменить Хью мать. – Помнишь моего отца? – спрашивает Диаса его робот голосом Розали.

– Я не могу быть один, – говорит Диас. – К тому же Хью нужна мать.

– Я могла бы дать ей все, что нужно, – говорит робот, изображая на рыжеволосом лице негодование.

– Но ты умерла, – тихо говорит Диас.

– Шлюха! – заявляет его робот Ивен. Ивен молчит. Заплетает Хью рыжие волосы и молчит. – Грязная шлюха! – верещит робот. – Ивен закрывает глаза.

– Мама? – спрашивает Ивен Хью. – Почему этот робот тебя так называет?

– Не слушай его, – говорит Ивен.

– Как это не слушай?! – кричит киндрид-Розали.

– Уведи его, – просит Ивен Диаса.

– Извини, – говорит он, выходя на улицу.

– Ты еще и извиняешься перед ней?! – возмущается его робот.

– Она всего лишь хочет, как лучше, – говорит Диас.

– Она всего лишь – шлюха! – заводится робот-Розали. И так каждый день. За месяцем месяц…

– Нет, простите, – говорит девушка из службы поддержки и технического обслуживания. – Мы ничего не можем сделать с вашим роботом. Это часть вашей жизни. Часть вашего прошлого.

И так за годом год…

Служба в церкви начинается в полдень. Ивен не верит в бога, но здесь, по крайней мере, нет киндридов. Они выстраиваются в очередь перед входом и ждут возвращения своих хозяев. Так что церковь – это единственное место, где можно законно побыть наедине с собой.

– Каково же тогда назначение закона? – говорит священник. – Он был добавлен из-за уклонений, до тех пор пока не придет этот Отпрыск, Кому было дано обещание. Закон был дарован через Ангелов с помощью посредника. Посредник, однако, представляет не одну только сторону, Бог же – един…

Ивен возвращается домой и снова выслушивает оскорбления робота с лицом и голосом Розали.

– Я больше так не могу, – говорит на исповеди Ивен. – Я хочу жить с Диасом, но не могу жить с его роботом! – она плачет и говорит, что хочет развестись.

– Весь мир в плену у греха, – говорит священник. – До тех пор, пока наследник еще ребенок, он ничем не отличается от раба, хотя и владеет всем. Он находится под охраной опекунов и слуг домашних до времени, назначенного его отцом. Так же и мы, пока были «детьми», были подчинены бесполезным законам этого мира. Но в нужное время Бог послал на Сына Своего, рожденного от женщины, и жившего по закону, с тем, чтобы освободил Он тех, кто находится под властью закона для того, чтобы Бог усыновил нас.

– И что все это значит? – спрашивает Ивен, шмыгая носом.

– Это значит, что Господь может принять тебя в лоно Свое, – говорит священник. Ивен возвращается домой и говорит мужу, что они могут спасти свой брак.

– Как?! – спрашивает он, косясь на своего робота.

– Нужно верить, – говорит она.

– Верить?! – усталость старит лицо Диаса на десяток лет.

– Просто поговори с отцом Смейджем.

– Что, шлюха, в веру ударилась?! – спрашивает ее робот Диаса, голос Розали. – Не поможет!

– Просто поговори. – Ивен целует мужа в губы. Слушает оскорбления робота и просит Диаса пообещать, что он сделает это.

– И поскольку вы – дети Его, – говорит Диасу священник, – Бог послал Дух Сына Своего в сердца ваши, и взывает он: Абба!…

– Абба? – кривится Диас. – Это что группа какая-то?

– Это отец по-еврейски, – терпеливо поясняет священник и повторяет: – И взывает он: «Абба! Отец!». И таким образом не раб ты более, а сын. А если ты – сын, то Бог сделал тебя таким же наследником. В прошлом, когда не знали вы Бога, вы были рабами богов, которые и не боги на самом деле. Теперь же, когда знаете вы Бога (или, вернее, когда стали вы известны Богу), как же это вы снова возвращаетесь к этим жалким бесполезным законам, которым снова пытаетесь служить?