Здоровье и долголетие. Исцеляющие методы В. В. Караваева
Шрифт:
К чему может привести психический радикализм, направленный на самого себя, иллюстрирует следующий анекдот советских времен. Вызывают работягу в партком и спрашивают: «Если партия прикажет, сможешь отдать жизнь ради коммунистических идеалов?» «Могу!» — «И от всех удовольствий жизни сможешь отказаться?» — «Могу! А зачем мне такая жизнь?»
Все мы, «совки» бывшие, воспитанные в коммунистическом аскетизме, если и привыкли получать удовольствие, то не иначе как оглядываясь по сторонам: а что скажут соседи, а партия? Сладко спать и вкусно есть возбранялось, когда вся страна, напрягая все свои силы, противостояла враждебному окружения капитализма.
«На зарплату не пошикуешь», — говорил наш вполне сознательный народ, когда очередного советского коррупционера отправляли в тюрягу за фарцу или за то, что колбасу домой палками таскал. С теми же, «кто у нас порой честно жить не хочет», вести нам надо было «незримый бой, так назначено судьбой…» и так далее. Что толкало людей нарушать закон? Погоня за удовольствиями. По крайней мере многие «совки» всерьез так думали.
Приехавший из Иссык-Куля седовласый доморощенный философ Саша так мне разъяснил значение слова «удовольствие». Он противопоставлял это слово другому — «удовлетворение».
Саша, отчаянно жестикулируя, говорил так: «Существует словесная связка «острое удовольствие», а вот «острое удовлетворение» — не скажешь. Вспомним Брежнева, который, поздравляя народ с Новым годом, говорил: «Испытывая глубокое удовлетворение, я должен отметить, что советский народ в этом году добился…» Брежнев же не говорил: «Испытывая глубокое удовольствие…» Его бы могли неправильно понять — что он наркоман».
И в самом деле, теперь я понимаю — Саша был прав: «удовольствие», тем более острое, не имеет никакого отношения к «удовлетворению», тем более глубокому.
Чем удовольствие отличается от удовлетворения
И в самом деле, если, абстрагируясь от прозы жизни, задаться вопросом: чем же все-таки удовольствие отличается от удовлетворения?
«Философ» Саша пояснил мне это так: «Мы получаем удовольствие от вкусной еды, от прочитанной книги, от секса, наконец. А вот удовлетворение у нас рождается во глубине нашей души, от жизни нашей. Если нет удовлетворения — хоть под поезд, как Анна Каренина».
«А может человек получать острое удовольствие от наркотиков?» — спрашиваю я доморощенного философа.
«Может! Подсаживается он на это. Может подсаживаться на что угодно — это вопрос правильного воспитания, поскольку детей никто сейчас особо не воспитывает в аскетизме, то они в раннем возрасте получают удовольствие от чего только можно: нюхают, к примеру, клей. Удовольствие сомнительное, но тоже кайф. Дети вообще по своей природе экспериментаторы. Экспериментируют они и с удовольствиями».
Я говорю Саше-философу: «Однако проблема возникла не вчера и не сегодня. Можно, наступив на горло своим чувствам, отказаться от удовольствий, посчитав их проделками дьявола, и уйти в монастырь. Можно избрать иной путь — “начать воспитывать свои и чужие чувства”».
«Вот-вот, — радостно подхватывает он. — В принципе этим самым у нас в стране советской и занимались: свои и чужие чувства воспитывали. Однако на деле чувства не воспитывали, а просто отказывались от них как от ненужного буржуазного пережитка — старого хлама, наследия проклятого прошлого. Такие «правильные» люди, как правило, и болеют чаще. Понятное дело почему — на поверку они совсем не правильные, а зомбированные. Хочется собаке Павлова кусочек мясца, а нет — экспериментаторы все не дают, держат у собаки перед носом, ждут пока нужное количество слюны выделится. То же самое и с нами проделывали. Хочешь сладко спать и вкусно есть — стань сначала «настоящим человеком». А зачем «настоящему человеку» такие излишества? Он забудется сном, поглотает вонючую жижу и опять за свое — работать, работать, работать и все на благо Советской Родины».
«Но подожди, — говорю я Саше, — я уже понял, что такое удовольствие и с чем его едят. Ты мне объясни другое — что такое “удовлетворение глубокое”, которым Брежнев, по твоим словам удовлетворялся?»
«Удовлетворение — это и не чувство вовсе, а состояние души. Когда нет удовлетворения от жизни, то ты можешь человека развлекать всячески. Можешь вывалить ему гору всяких удовольствий. А ему все как не в коня корм. Он будет делать вид, что получает наслаждение от удовольствий всяческих. А у самого будут кошки в душе скрести».
«Откуда ты это знаешь? На собственном опыте обжегся?» — это я так, для проформы, Саше возражаю, а сам, конечно, понимаю, что прав философ.
Саша же чувствует, что я внутренне соглашаюсь, и распускает хвост: «Когда же у тебя удовлетворение в душе, тебе никакие трудности нипочем. Плевать тебе на них с высокой колокольни. Тебе и удовольствий не надо. Когда в душе цветут цветы, тогда и жизнь иная».
Империя чувств на караваевской кухне
Но вернемся к Караваеву и его системе. Думается, Караваев и в самом деле получал «глубокое удовлетворение» от того, что испытывал себя и мог переломить патовую ситуацию в свою пользу. И в самом деле, в душе Караваева, наверное, пели райские птицы, когда он, встретившись с трудностями, преодолевал их. А может Караваев и вовсе не замечал этих трудностей, как святой подвижник. Кто теперь скажет?
Но Караваев вовсе не чурался удовольствий и жизненных благ. По крайней мере не отвергал их сразу как стойкий коммунист. Помнится, чтобы вытащить одного художника-наркомана он долго выспрашивал у него, лежащего в полубессознательном состоянии на полу в своей мастерской, что он любит больше всего на свете. И добился-таки ответа: французский фруктовый шоколад с коньяком и апельсины. Караваев срочно послал одного своего ученика, второго, чтобы они во чтобы то ни стало достали ему плитку фруктового французского шоколада с коньяком и апельсины. Был тогда не сезон, да и вообще в стране нашей поди достань деликатес, когда надо. Когда же принесли ему искомое, он при помощи этих фетишей вытащил нашего наркомана. Дал ему сначала понюхать шоколад, потом разломил его и дал попробовать, и жизнь вернулась в тело художника. Прожил художник-наркоман много лет после этого. Талантливый мужик был. Много разных картин нарисовал; и скульптор был талантливый. Однако осталось у него нечто эмоциональное и несдержанное в душе. Как мог справлялся он с этим, уже сам после смерти Караваева. Да вот совсем недавно угодил под машину. Выбежал ни с того ни с сего на пустую проезжую часть и, надо же, под единственный грузовик попал, невесть откуда взявшийся. Шофер увидел, что сбил человека, и дал газу. Провалялся художник у обочины часа два. Мимо машины проезжали, объезжали, но никто не остановился. Помер на дороге художник… Шофера грузовика потом уж нашли.
Караваев уделял большое значение и тому, как выглядит пища, какой она имеет вкус и запах. Караваевская кухня была не похожа ни на что. Кто хоть раз отведал его блюда, приготовленные по его рецептам, а лучше — приготовленные им самим, свидетельствовал, что ничего подобного он не едал. Караваев словно играл со вкусом, умело обыгрывая вкусовые комбинации. Откуда у него такое умение? Вкус порой получался совершенно неземной. Я думаю, что и при помощи своих необычных блюд он вытащил с того света не одного человека.
Пробовали ли вы варенье из огурцов? «Огурцы — совершенно неземные: когда их выудишь из банки, они словно персики, когда их пробуешь, то невольно закрываются глаза и хочется мурлыкать», — сказала одна девушка, впервые попробовав это караваевское лакомство.
А пробовали ли вы варенье из апельсинов с корицей и другими специями? Я думаю, стоит попробовать. Но где взять рецепт? Примерный рецепт можно восстановить, но точный скрыт под спудом времени, и до него так же тяжело добраться, как до секрета «верескового меда». Коронное блюдо Караваева — это компот из фруктов, заправленный расщепленным молоком, изюмом, орехами, финиковым повидлом и специями. Это густое лакомство можно намазывать на караваевские бездрожжевые хлебцы и на золотых блюдах подавать в лучших ресторанах Европы.