Чтение онлайн

Илюша взглянул на Филю, тот сердито засопел.

Витя, поколебавшись, протянул Жене свои палки:

— Возьми. Они тебе по росту. — А сам встал возле сосны и поднял руку: — Приготовиться!

Две фигурки, занявшие места по обе стороны дерева, словно застыли.

— Раз! Два! Три!

Лыжники, энергично оттолкнувшись палками, сорвались с места.

До Кайдаловки они мчались вровень. Затем белый свитер одного и серый ватник другого исчезли за крутым откосом берега. Снизу доносился лишь заливистый лай неутомимого Джульки.

— Покажет Илюша этому… Подгорному! — уже злорадствовал Филя.

Лыжники показались снова, уже на середине реки, но телогрейка опередила свитер на длину лыжной палки. У самого сосняка, когда скорость бега уменьшилась, Женя взмахнул палками, чуть присел, подпрыгнул и сделал в воздухе поворот.

— Ох! — вырвалось у Фили.

Илюша, разогнавшись, не сумел повторить хитрый маневр «противника» и хотя быстро и красиво развернулся, но потерял еще несколько секунд.

— Илюша, что же ты! — подгонял сверху Филя. — А ну его! — рассердился он и стал за сосну, чтобы не видеть поражения товарища.

— Филя, Филя! — услышал он вдруг радостный возглас Вити.

Филя выглянул из-за дерева. Илюша проворно, «полуелочкой», взбирался по откосу. Он уже был возле сосны, когда показался Женя. Лицо мальчика вспотело, губы были сжаты, он старался изо всех сил, но его лыжи то и дело проскальзывали назад, будто кто-то сильный цеплялся то за одну, то за другую.

— В воздухе вертеться — не штука! — ехидничал Филя. — По снегу надо уметь… Техника у тебя хромает. Подгорная у тебя техника, отсталая.

— «Техника»! — тяжело дыша, передразнил его Женя. — Тебе, воробей, до моей техники… семь верст до небес. — И, явно дразня Филю, он сказал: — Я вчера… на сеанс десять сорок… в кино «Забайкалец» проскочил. Вот это техника!

— Ох, Женька, — засмеялся Витя, — с такой «техникой» тебе, наверно, и уроки учить некогда!

— Не беспокойся! — вызывающе ответил Женя. — За четверть аккуратные троечки в табель выставлены. С меня и хватит.

— Трудно тебе, бедному? — будто сочувствуя, спросил Филя.

— Ничего не трудно. У меня способности выше среднего. Сам слышал, как учителя говорили… Да оставь ты мои лыжи!

Последние слова относились к Илюше, который внимательно рассматривал Женькины лыжи. Он поднялся с колен и покачал головой:

— Давно, видать, пропитку не делал?

— Как купил. С полгода, — ответил Женя. — А что?

— Мазь-то поэтому не держится. И мазь у тебя не та.

— Почему не та?

— Каким номером ты сегодня смазал?

— Не знаю, — честно признался Женя. — Я купил одну и все время ею смазываю.

— Так я и думал. Этой мазью лишь на оттепель смазывают. А на мороз, как сегодня, нужна горная мазь номер пятнадцать. И еще тонким слоем сверху — номер три. Тогда лыжи не будут проскальзывать.

— Ну, — упрямился Женя, — не в этом дело…

— Нет, как раз в этом. Чудак, ведь мазь для чего? Во-первых, чтобы лыжи дольше сохранить и чтобы сцепление со снегом было лучше. Ты в каком классе?

— В шестом.

— Так по физике вы это проходили. Ты должен знать. Из-за этого ты и проиграл. Лыжи назад сносило…

— Он по физике знает только, как палки отнимать! — вмешался Филя.

— Вот тебе и аккуратные троечки! — подхватил Витя, на этот раз поддержав Филю.

— Да ну вас!

И поражение, и замечания Илюши, и насмешки остальных снова разозлили Женю. Он махнул рукой, присвистнул и сорвался с места. Остальные тоже стали кататься.

Обратно Женя снова поднимался с трудом. Он проявлял и ловкость и уменье, но лыжи проскальзывали. И вдруг подвернулись ему на пути салазки. Малыш в круглой тарбаганьей шапке, пыхтя, волочил их на взлобок. Салазки — широкие, самодельные, тяжелые. Лицо мальчика разрумянилось, глаза весело блестели из-под круглой тарбаганьей опушки.

Женя мог объехать малыша, но вместо этого он резко толкнул лыжей салазки, малыш от неожиданности выпустил из рук веревку, и салазки, шурша и звенькая по сухому снегу, скатились обратно на кайдаловский лед. Пытаясь догнать салазки, малыш потерял шапку; он заплакал, пряча голову в воротничок пальто. А Женя, будто ничего не произошло, продолжал взбираться на сопку.

— За что ты его! — налетел на него Илюша. — Что он тебе сделал?

— А пусть не попадается по дороге!

— Достань сейчас же салазки и шапку! — наступал Илюша.

— Вот еще! — ответил побледневший Женя и выставил кулаки.

В это время мимо них промчался Витя. Перескочив через овражки, Витя минутой позже уже нахлобучивал малышу шапку и совал ему в руки веревку от салазок.

— Ты в своей школе тоже маленьких обижаешь? — возмущался Витя.

— Охота была! Там сразу к директору попадешь! Он у нас строгий, — не спуская глаз с Илюши, отвечал Женя.

— А здесь можно, раз директора нет? — спросил Илюша.

— А может быть, ты здесь вместо директора? — снова с вызовом сказал Женя.

— Эх, ты! — с досадой ответил Илюша. — Неужели за тобой директор или вожатый по пятам должен ходить? Ты — в кино, и директор в кино? Ты — на лыжах, и директор становись на лыжи? Ребеночек какой! Того понять не можешь, что мы тебя, дурака, за дело и то не побили, а ты маленьких ни за что обижаешь!

— Нет, Илюша, не верю! — пропищал, оказавшись тут же, Филя. — Не верю, что у него способности выше среднего. Это он себя спутал с кем-то.

— Вот что, Женя, — сердито сказал Илюша: — иди к себе на Подгорную и катайся там на здоровье!

— А мне здесь нравится! — дерзко ответил Женя.

Он отошел к овражку, невдалеке от сосны, и стал кататься в одиночку. Но ребята видели, что он нет-нет, да и поглядывает в их сторону. Особенно, когда они собирались вместе, или скатывались с горы шеренгой, ухватившись за палку, как за шест, или играли в пятнашки…

На другой день Женя снова пришел на Кайдаловку. И снова катался в одиночку. И на третий день… А на четвертый день он не пришел. Не пришел и на следующий.

— Свистун-то обиделся! — запретил Филя.