Чтение онлайн

— Восемь, — неуверенно сказал шофер, — и все маленькие.

— Вылезайте! — приказал милиционер. — Считать буду!

Увидев десятого, милиционер вздрогнул, двенадцатого — ахнул, четырнадцатого — схватился за кобуру, а там еще двое! Заикаться стал:

— Эт-то что? К-конкурс, кто больше посадит в машину?

— Дорогой товарищ! — сказал руководитель. — Сейчас тысяча москвичей и гостей столицы пришли в театр с желанием послушать наши песни. Мы торопимся на концерт, и мы обманули этого доброго шофера, чтобы не обманывать тысячу зрителей. Простите нас всех и отпустите!

— В ваших рассуждениях я понял одно: пытались обмануть государственную автоинспекцию! — сказал милиционер. — Вот за это шофер будет наказан!

Руководитель отчаялся: что делать? С тротуара глазели зеваки. Милиционер составлял акт. У ансамбля было одно оружие против законной власти милиционера — песня, и руководитель решил пустить это оружие в ход. Ансамбль выстроился по кромке тротуара. Как назло, ни одной милицейской песни в репертуаре — не предусмотрели.

— А-а, запевай нашу!

Песня затрепетала над улицей, как флажок, и все росла, росла и превратилась в огромное, реющее полотнище. Не услышать, как трепещущее цветное полотнище вьется на ветру над улицей, мог лишь глухой или враг.

Люди на тротуаре смеялись и аплодировали. Милиционер вышел на мостовую и поднял жезл. Когда улица покорно остановилась, милиционер дал знак водителю пустого автобуса подъехать к нему.

— К театру… отвезешь лауреатов премии московской милиции! До свидания, голосистые обманщики!

Они успели все-таки упросить милиционера простить шофера такси. Тютелька в тютельку прикатили в театр. С колес — прямо на сцену.

Папин брат рассказывал. В их колхозе неказистый парнишка получил орден Трудового Красного Знамени, а потом орден Ленина. Он незавидного роста, а работал — будь здоров!

Ребятам из деревни лестно пройти с ним по улицам райцентра. Только просили они: обязательно надень ордена. Сияние орденов освещало и их лица, украшало всех. А парнишка смущался.

И вот однажды в кинотеатре к ним подошел верзила и насмешливо сказал:

— Послушай-ка, голова на ножках! С отцовского пиджака ордена снял?

Парнишка беспомощно покраснел. И ребята растерялись. Выручила их пожилая билетерша, сердито сказав:

— Эх, дурында! Кабы ордена за рост давали, ты бы весь эмалированный ходил, блестел, как самовар. Орден-то не за рост, а за труд да за геройство дается.

Арсентьев толкнул Даянова, который торчал у двери, подслушивал, и тот с грохотом ввалился в директорский кабинет. Даянова пожалели — шишку на лбу набил, бедный ребенок, а Арсентьева погнали домой за родителями.

Несправедливо?

С Арсентьева как с гуся вода: пришел родитель, посидел с директором, поговорили. А Даянов к вечеру ходил уже с двумя шишками.

Справедливо?

Сложны пути справедливости.

Отшельник говорит: «Кошка, которую все гладят, хочет стать собакой, которую она боится».

Корреспонденту газеты понадобились для статьи на школьную тему абсолютно круглый отличник и не очень круглый. Юрку Камбарова из седьмого «А» и меня позвали в директорский кабинет.

Корреспондент, в общем, был ничего, не старый и не нудный. Он записал наши фамилии и захлопнул блокнот.

— Поговорим, так сказать, для души. Может, ты начнешь, Артем? Расскажи о себе!

— Пусть лучше Юрка поделится с вами, как добился замечательных успехов в учебе, — сказал я.

Корреспондент посмотрел на меня с интересом.

— Ты не очень любишь отличников?

— Ну-у, я могу любить или не любить человека, а отличник тоже человек.

— Как ты думаешь, почему девчонки учатся лучше мальчишек? Во все времена так было, и когда я учился в школе.

— Не знаю, лучше ли, — обиженно сказал Камбаров.

— Девчонки — зубрилы, — сказал я. — Мальчишки после уроков голубей гоняют, в футбол играют, в хоккей, а девчонки носами по учебникам водят. У них игры — считалки да вязалки! Да еще учителя к ним по-другому относятся — кого жалеют, кто слез побаивается — они же ревут от двоек…

— По-твоему, все успехи девчонок — от усидчивости? И неуспехи мальчишек — от непоседливости?

— Может быть, и так, — вяло сказал я, а потом вдруг вдохновился. — Смотрите, допустим, жизнь — океан! Взрослые плавают в этом океане, как танкеры, электроходы, лесовозы. А мальчишки — будто парусные корабли! По одной воде все плаваем, но по разным законам.

— А девчонки?

— А они — баржи и плоты…

— У берега плавают, по-мелкому, — солидно подтвердил Камбаров. Он, наверное, считал, что круглые только так и должны говорить для газеты.

— Ты тоже в океан не выплываешь, — сказал я. — Такой же зубрила! Поэтому и учишься лучше всех.

— Никто и тебе не мешает, — обиделся он. — Наоборот, все уговаривают: учись.

Я понемногу начал злиться.

— Слушай! — сказал я. — Вдруг случится такое: надо бегом доставить в штаб за три километра важное донесение. Ты на первом километре умрешь, никакие знания тебе не помогут!

— А ты добежишь?

— Я добегу, а ты нет! Выдохнешься!

— А я, прежде чем бежать, подумаю: нет ли другого решения…

— Чего ты рисуешься? Три дня будешь размышлять!.. Пока бежать уже не понадобится.

— Может, придумаю, что и правда, не понадобится бегать.

— Ты когда-нибудь голубя запускал с руки? Он царапается в ладонь, просится в небо, и ты его сердце чувствуешь — тук-тук! Или хотя бы воробья? В тебе есть любопытство? Ты пошел бы за бугор, просто так, взглянуть, что там, за ним? Из одного любопытства? Чего молчишь?