Чтение онлайн

Проходя мимо двери Тюни, я прислушалась — ни звука. Постучала — тишина. Тюнин кот не заорал. Почему так скоро опустело жилище Тени? Я бы хотела еще поговорить с ней — у меня родились новые вопросы…

Словоохотливый шофер, радуясь клиентке, пересказал все городские сплетни и за десять минут домчал нас с кошкой до заведения "Дружок", где Морковка произвела впечатление на девушку-ветеринара, которая двадцать раз спросила, какой породы Морковка, удивляясь ее необычной шкурке:

— Какая жалость, что ее стерилизовали — такое удивительное животное могло положить начало новой породе кошек…

Вот это новость, а я и не заметила шрама на кошкином животе… Где же и когда Тюня умудрилась найти эту кошку, практически не выходя из дому, если кошке месяцев девять, а операцию ей сделали месяц-полтора назад?

В фойе ветклиники я обнаружила прилавок, где было выставлено все, что могло понадобиться "дружкам", и набила кошачьим скарбом большую коробку. Теперь у Морковки был собственный туалет, мешок наполнителя для него, башня, чтобы лазать и точить когти, домик для спанья, миски для воды и для еды и сама еда, а также прописанные ветеринаром витамины. Девица за прилавком, заподозрившая во мне платежеспособного покупателя, пыталась навязать нам с Морковкой шлейку для прогулок, набор кошачьей косметики, искусственную мышь и горшок с пучком травы в нем — кошачью мяту. Посчитав, что кошек украшает скромность, я не стала покупать Морковке косметику и все остальные излишества. Кошку отвезли домой, где она немедленно приступила к исследованию своего туалета, а я с помощью все того же шофера добралась до самого крутого в Энске универмага. Я расплатилась с водителем — неизвестно, сколько времени займет поиск сексуального пеньюара. А вдруг я захочу примерить еще что-нибудь? Короче, шопинг! Через два часа я вывалилась из магазина, нагруженная пакетами и с мыслью, что ни разу в жизни я так не отрывалась с покупками… просто оргия! Свободные такси в Энске по улицам не ездят, а поджидают клиентов на специально отведенных для этого местах. Возле универмага такого места не было. Я опять вызвала спасателя в лице водителя форда. По-моему, катая меня, он за одни день заработал, как за неделю.

Проходя мимо Тюниной двери, я снова постучала, и снова мне ответом была тишина. Я поднялась на свой второй этаж, свалила все пакеты в спальне и, полюбовавшись на Морковку, которая рыжей сосулькой висела на своей когтеточильной башне, позвонила Громову. Он был на месте и не очень занят. Я сообщила, что спускаюсь к нему.

— А, может, я к тебе поднимусь?

— Гр-р, я по делу! — я положила трубку. Сексуальный маньяк…

Громов встретил меня в подъезде, со стороны черного хода, и я подвела его к двери Тюни.

— Давай зайдем.

— Зачем? Что-то случилось?

— Не знаю, но ее там нет.

— Вышла. Мало ли, куда ей может понадобиться пойти…

— У нее кот сторожевой — воет, когда в дверь стучат.

И я постучала в дверь еще раз. Тишина.

— А Тюне идти некуда: Луизы нет, обслуживать некого, а ей самой ничего не надо, она даже за продуктами не ходила, я ей приносила. Давай дверь откроем. Для этого что, участкового надо звать? Только мне кажется, что эта квартира, как и сама Тюня, ни в каких органах не упоминается.

— Ну, Тюня, может, и человек без паспорта, и без регистрации живет, властями позабытая, но квартира-то — объект, подлежащий учету. Пойдем, в базу залезем…

Про ментовские базы данных все слышали, но видел их далеко не каждый. Пиратские диски с адресами-телефонами граждан, распространяемые подпольно, отстают от реальности лет на двадцать. Из-за плеча Громова я смотрела, как выполняется поиск, а через три минуты мы уже знали, что среди жителей Энска в возрасте старше 50 лет нет ни одной Устиньи. И вообще в Энске нет ни одной Устиньи. Еще через две минуты мы распечатали план первого этажа строения за номером 3 по улице Водопроводной. Квартиры Тюни на плане не было. Все остальные помещения указаны, как положено — обозначена толщина и длина стен, местоположение дверей и окон. Выходило, что первый этаж нашего подъезда — это лестничная клетка и квадратные метры, принадлежащие Г-р-р. И все.

— Ну, предлагай рациональное объяснение, — съехидничала я.

— Все проще простого — в плане ошибка.

— А давай измерим длину и ширину твоей конторы…

— А давай!

И мы на четвереньках, сталкиваясь лбами, натыкаясь на мебель, проползли по конторе Громова с полуметровой линейкой в руках — он не захотел ждать, когда я принесу из мансарды рулетку, оставленную строителями. Квартиру Гр-р мы не измеряли — Громов и так знал ее длину и ширину. Вместе получилось пятнадцать на двадцать метров, включая подъезд — ровно, как на плане. Для Тюниной квартиры не оставалось места.

— Но она же там есть! Как это получается, что ее нет? Метров двадцать куда-то делись…

— Может, измерим дом снаружи? — моему ехидству не было предела. Не все мне одной сталкиваться с непознанным. Теперь, по крайней мере, Гр-р не будет считать меня сумасшедшей.

— Я сам взломаю дверь…

И мы пошли ломать дверь. Но этого не потребовалось — никакой двери не было. Я почему-то даже не удивилась. Громов же стоял, как громом пораженный, и ему было не до каламбуров.

— Была же дверь… Я десять лет ходил мимо и видел — и дверь, и то, что внутри. Не заходил никогда, но видел же! — Громов шлепнул ладонью по стене. — Ты посмотри, штукатурка везде одинаковая. Нет следов, что дверь заделали только что…

— Интересно, как можно заделать дверной проем бесшумно и молниеносно — мы же здесь с тобой торчали все время… И потом, даже непостижимым образом заделанная дверь не объясняет, куда делась Тюнина квартира…

Я не стала рассказывать Гр-р о том, что представляла собой Тюня. Возможно, ее квартира тоже была тенью — какая-нибудь наведенная галлюцинация, чары, морок и тому подобная хрень. У Гр-р оставалось все меньше возможностей объяснить происходящее рационально. Когда он начнет "разбираться" со мной, эти возможности будут равны нулю — меня иррациональное уже обступило со всех сторон.

— Гриня, твое предложение насчет ресторана еще в силе? Да? А у тебя есть смокинг? Я буду в очень вечернем платье…

3. Я изображаю шикарную женщину и удивляю Громова, как он утверждает, не в первый раз.

Оставшееся до ресторана время я потратила на придание себе сногсшибательного вида. Как-то так получалось, что перед Громовым я появлялась все в джинсах да в джинсах. Халат — не в счет, как и вчерашнее платье, которое он даже не успел рассмотреть, потому что стянул его с меня, не успев зайти — в полутемной прихожей. Я же говорю — сексуальный маньяк…

За пять минут до назначенного времени я была готова поразить Гр-р если не насмерть, то до немоты. Апогеем моего шопингового безумства было леопардовое манто, по сравнению с которым платье за штуку баксов — просто мелочь. Хотя и платье стоило особого внимания, так как не просто подчеркивало мои достоинства, а еще и намекало на существование чего-то более интересного, чем то, что на виду.

Явившийся минута в минуту Громов картинно пал на одно колено и преподнес мне орхидею. И где он ее взял в Энске? Здесь в цветочных ларьках самое крутое — желтые розы.

— Нина, у меня нет слов! Давай никуда не пойдем! Я боюсь, меня мужики линчуют за то, что ты со мной…

— Не надейся, что я тебя послушаюсь и останусь. Триумф должен быть полным: я хочу ловить восторженные взгляды, а тебя пусть терзает ревность.

Я и не предполагала, что в провинциальном Энске может быть ресторан такого класса — с отменной кухней, безупречным обслуживанием и шикарным интерьером в стиле модерн (теперь-то меня можно считать спецом по этому стилю — я же прямиком оттуда). Громова и тут знали все, и эти все беззастенчиво пялились на меня. Видно, действительно, с бабой его давненько не видели, и всем было интересно, кого же он водит по ресторанам. Я заставила себя перестать дергаться от перешептываний и завистливых взглядов разнообразных представительниц слабого пола и расслабилась — мой спутник в роскошной черной тройке не обращал никакого внимания на окружающих вообще и на дам в частности. Потягивая свой любимый кампари со льдом — ни капли сока, я вас умоляю! — я слушала классный рэгтайм — импровизацию на тему "The Entertainer" Скотта Джоплина. Немолодой исполнитель, как мне показалось, играл исключительно для себя, а не для аудитории.