Здравствуй, лошадь!
Шрифт:
Теперь представьте, что почувствовал Кабачок однажды утром, когда вся его грива оказалась спутана, а местами заплетена в косички! «Кикимора! Больше некому!» — в ужасе прошептал Кабачок. Происшествия дня одно за другим подтверждали страшную догадку: с утра тяжеловоз Руслан потерял сразу две подковы. Потом в ведре с водой был обнаружен лягушонок. А когда сама собой перевернулась тачка с овсом, последние сомнения отпали…
К полудню всё лошадиное общество только и обсуждало, что методы борьбы с кикиморами. Впрочем, Ривьера полагала, что это вовсе не кикимора, а леший; Руслан был уверен, что это «чёрт знает кто», а Халва только обмахивалась от волнения хвостом.
Скоро все пришли к выводу, что так это оставлять нельзя, и с этим надо бороться. Надеяться было не на кого: кошка Машка, которой было поручено следить за порядком ночью, вот уже несколько дней как куда-то запропала. «Это тоже неспроста», — догадался Кабачок, а вслух заявил:
— Надо кикимору выгнать!
— Поспорить сложно! — сказала мудрая Халва. — Но как?
Кабачок сосредоточился изо всех сил, подумал и предложил:
— Поскольку кикимора охотится за лошадиной гривой, надо всем выйти из конюшни и спрятаться! Как только кикимора выскочит за нами — быстро вернуться и закрыть дверь!
— Не пойду, — заупрямился Руслан. И план провалился. Все задумались снова.
— А вдруг это леший? — предложила Ривьера.
— Тогда надо ставить капкан! — заявила Халва, и все стали обсуждать устройство капкана. Но когда всё уже было почти готово…
— Всё-таки больше похоже на кикимору! — заметил Кабачок.
— Тогда капкан не годится! — решила Халва, и план с капканом тоже сорвался. И в этот момент Кабачка осенило:
— Мы напугаем кикимору раньше, чем она напугает нас. Мы создадим страшный шум — начнём топать ногами…
— Не буду! Меня ещё заново не подковали, — заявил Руслан.
— Хорошо, — разрешил Кабачок. — Ты не будешь топать. Когда появится кикимора, ты дашь сигнал, и мы все начнём топать. Она испугается и убежит…
— …тут-то мы и закроем дверь! — обрадовалась Ривьера.
— Ты перепутала — это из другого плана, — сказал Кабачок. — Итак, решено! Будем громко топать! Предлагаю прорепетировать. Слушай мою команду! Раз, два, три: кикимора!!!
— Где?! — завопила Ривьера и пулей вылетела из конюшни. Халва стала яростно брыкаться, а Руслан показал огромные зубы и зарычал. Кабачок тоже хотел было бежать, брыкаться и рычать, но вовремя вспомнил, что нужно топать ногами.
— Руслан, а ведь лошади не умеют рычать… — сказал Кабачок, топая ногами.
— Это я чтобы кикимору запутать! — ответил Руслан и вдруг засмеялся: — Ты что топаешь? Нет никого! Фр-фр-и-хэ-хэ!
— Ничего смешного! — сердито сказала Халва, обиженно удаляясь в стойло. Ривьеру поймали только через час…
Вечером Кабачок долго не мог уснуть. «Потопать-то я потопаю, а вдруг не поможет?! — эта мысль долго не давала ему покоя. — А вдруг кикимора не испугается?!»
«Главное — быть готовым ко всему!» — решил наконец Кабачок и даже приподнял одну ногу, чтобы в случае чего топнуть без промедления…
Так он и уснул с поднятым копытом. И тут ему приснился жуткий сон, будто его со всех сторон окружают кикиморы. У кикимор светились глаза и шерсть стояла дыбом…
Кабачок в ужасе проснулся… но сон не кончился: в темноте на него смотрели по крайней мере шесть глаз.
— Кикимора! — хотел крикнуть Кабачок, но у него не получилось. Глаза приближались. Кабачок вскочил и стал пятиться в угол, но очень быстро оказалось, что пятиться некуда. Кабачок встал на дыбы и громко заржал.
— Что случилось? — раздался сонный голос конюха, и у входа в конюшню зажглась тусклая лампочка. В полутьме Кабачок разглядел трёх кошек. Одна из них была похожа на Машку.
— Дети, познакомьтесь, это Кабачок, — сказала кошка. — Во всей конюшне он единственный спит спокойно и во сне не дрыгает ногами. Поэтому будем жить здесь.
— Машка, ты мне не снишься? — тревожно спросил Кабачок.
— Снюсь, — усмехнулась Машка. — А это тебе снятся мои дети: Поперечный и Полосатый. — Два котёнка вышли вперёд — у одного полоски были вдоль спины, у другого — поперёк.
— Ах, как я рад! — взволнованно заговорил Кабачок.
— Мы жили на чердаке, — посетовала Машка. — Но приходится переезжать: близится зима и дует изо всех щелей. А дети у меня и так продувные.
— Моё стойло в вашем распоряжении. Но должен предупредить, — и Кабачок понизил голос, — в конюшне завелась кикимора.
— Вот здорово! Ты её видел? — обрадовался Поперечный.
— Н-нет… — замялся Кабачок.
— А как ты понял, что это кикимора? — удивился Полосатый.
— Да это ясно как день: у Руслана отвалились две подковы и… я не помню что ещё, а главное — вся моя грива была в косичках…
— Это не косички! Мы отрабатывали тройной морской узел, — обиделся Полосатый.
— Вот безобразники! — воскликнула Машка, а потом добавила, смягчившись: — Кабачок, я надеюсь, ты не сердишься? Это же дети.
Тут на душе у Кабачка стало легко-легко.
— Да у меня в жизни не было… лучшей причёски!
— Ты говорил о кикиморе, — напомнил Поперечный.
— Лошади говорят: «кикимора, кикимора». Но, честно говоря, я никогда не верил в эти сказки… — ответил Кабачок.
И они стали жить вместе. А котята очень полюбили всем загадывать такую загадку: в стойле четыре угла, в трёх из них по кошке, сколько животных в этом стойле? И когда совсем запутанный собеседник восклицал наконец:
— Ну и какой ответ?
Они хором отвечали: четыре! Там же ещё есть лошадь!
Кабачок работает нянькой
Ох, и прибавилось у Кабачка хлопот.
С утра пораньше, пока Поперечный с Полосатым ещё спали, Машка уходила по своим кошачьим делам. А Кабачок оставался за няньку.