Чтение онлайн

– Тебе все стыдно, стыдно. Хватыт, и так мальчик все лэто работал, пусть теперь немного отдохнет.

– Ты бы ему денег дал, а то у мальчишки даже рубля нет на карманные расходы. Пошла в магазин, а он там корзинку купил и остался должен три рубля. Мальчик сидел, целый день что-то писал. Дома денег нету даже на конверты.

– Вот поэтому я двадцать четыре часа в сутки и работаю. А ты мне нехорошие слова говоришь. Дай носки.

Настя с Данилой постарались побыстрее покинуть кусты под окнами

– А я думала, у Гарика отец – хозяин отеля, а он, оказывается, здесь только директор и еще ночью в казино подрабатывает. Когда он спит? – спросила Настя.

– На ходу или стоя, как конь, – ухмыльнулся неунывающий Данила.

Насте стало жалко своего нового дружка Гарика. А как он старался перед нею показать, что для него деньги ничто, что их у него много. А сам сегодня не имел даже трех рублей, чтобы заплатить за туесок. А они с Максом и Данилой так зло его высмеяли. А где он, интересно, взял виноград? Надо будет у него спросить. И последнее. В разговоре упоминалось, что он сегодня искал конверт. Значит, это его письмо и надо ждать следующего. Если первое было ею найдено рано утром, то второе он писал уже днем. Где же оно?

– Ты письма не видел? – спросила она Данилу.

– Какого? – у ее товарища вдруг стали хитрые, прехитрые глаза. – Ждешь от кого? Что за конверт ты порвала на танцплощадке?

– Не твое дело.

– Ну, как знаешь.

– Пойдем поищем ребят, – предложила она Даниле.

– А заодно отметимся перед Анной Николаевной.

– Может, на танцплощадку?

– Хватит, наплясались.

Если до этого Настя в одиночку бегала по аллеям, то теперь вдвоем они ходили по едва заметным тропинкам, проложенным в парке без всякого плана и вообще как бог на душу положит. Они издалека всматривались в одиночек и в гуляющие пары. Анны Николаевны нигде не было видно. Настя и Данила установили друг с другом временное перемирие. Ругань прекратилась, но не было слышно и разговоров. Когда ребята уже решили вернуться назад, за кипарисом почти перед самой танцплощадкой они чуть не наскочили на Анну Николаевну и Кудеяра Ивана Ивановича. Настя вовремя схватила Данилу за руку. Спросил бы ее кто-нибудь – зачем? Выходило, чтобы подслушать чужую беседу.

– Не знаю, право, как подступиться к скользкой теме. Но, Анна Николаевна, я перед вами преклоняюсь, я вас боготворю.

– Вы повторяетесь.

– Я знаю. В наше время встретить женщину, способную взвалить на себя такое бремя, такой неимоверный груз, как непоседы мальчишки…

Анна Николаевна рассмеялась. У нее всегда было хорошее настроение.

– Вы вот о чем. Мне не в тягость, пусть купаются.

– Я не только об этом. Я подхожу к вам с другой стороны, с нравственной…

В это время Данила зашептал на ухо Насте:

– Вот козел, с какой стороны заходит.

А Кудеяр Иван Иванович продолжал:

– Много случалось мне встречать более красивых, может быть, даже более умных женщин, но никогда не встречал ни в одной из них я такого соединения самого тонкого вкуса, изящества, грации с такой неподдельной веселостью, а главное, человечностью. Каждый человек способен один раз в жизни на самый высокий героизм, но не каждый выдерживает ежедневную рутинную работу. А воспитание детей – самая тяжелая работа.

С иронией и горечью Анна Николаевна сказала:

– Спасибо за комплимент. Я всю жизнь мечтала, чтобы у меня были девочка и два мальчика. И сейчас, глядя на них, я просто счастлива.

– Вот видите, как вы просто смотрите на жизнь.

– А как я должна смотреть?

– Я и говорю. Нет в вас той практичности, расчета. Жизненные удобства для вас вторичны. А первична душа. Я сам идеалист по натуре, выбирал всегда стезю потруднее.

Данила снова зашептал на ухо Насте:

– Стезю он потруднее выбирал. А сам греет брюхо на море.

Анна Николаевна его перебила, одновременно покосившись на дерево.

– А вот тут я с вами не соглашусь. Радости жизни мне совершенно не чужды. С утра я радуюсь тому, что солнце взошло, что на столе у меня замечательная книга, что ребята сыты, одеты и обуты, что ничего не натворили. А здесь, на море, так вообще душа поет и радуется. Только никак не могу мальчишек засадить за книги. Сами понимаете, от купания в море умней не станешь, нужна усидчивая работа.

– Вот я и хотел поговорить с вами о Даниле, – раздался голос Кудеяра.

– Что-нибудь натворил? – спросила Анна Николаевна. – Не обращайте внимания, мальчишки – они и есть мальчишки. Ни минуты не могут посидеть спокойно. Одни приключения у них, вырвались на свободу. Вы о Даниле мне что-то хотели сказать?

Кудеяр замялся и продолжил:

– Данила – парнишка способный, схватывает все на лету. Но методика, по которой он язык изучает, совершенно неправильна.

– Да, с языком у него проблема, мы, кажется, с вами уже говорили об этом.

– Вы знаете, как ему его товарищ преподает английский язык?

– Как?

– Они с ним изучают его по вывескам. Данила думает, если прочитает «Гранд шоп», будет владеть английским.

– Вы это серьезно?

– Да, я его поправил, сказал, что правильней будет «Гранд-опера», а он теперь считает, что сможет овладеть и французским.

Анна Николаевна захохотала:

– Они вам так сказали?

– Нет, так считает Данила.

– Как, как вы сказали – «Гранд шоп», «Гранд-опера»? Ой, юмористы!.. Ой, Данила!.. Ой, Иван Иванович!..

Кудеяр Борода не мог понять причину смеха. Он подождал, пока отсмеется Анна Николаевна, и сказал:

– Ну так вот, я, Анна Николаевна, делаю вам официальное предложение.

– Мне? – из-за дерева вновь послышался заразительный смех Анны Николаевны.

– Именно вам.

– Вы это серьезно? Жаль, мои ребята вас не слышат, они бы по достоинству оценили ваш юмор.

А Кудеяр Иван Иванович продолжал гнуть свою непонятную линию:

– Я боюсь показаться нескромным, но это не юмор. Ваша бескорыстность подвинула меня на этот шаг.

Рядом снова зашептал Данила:

– Я тебя завтра так подвину, на костылях отсюда уедешь.

А ловец чужого счастья Кудеяр продолжал забрасывать сети:

– Только рядом со мною вы сможете дать ребятам приличное воспитание и подтянуть Данилу. У меня великолепная библиотека, не придется ему изучать язык по вывескам на палатках. А то, что трое ребят, не страшно, размещу всех как-нибудь. У меня таких недоразвитых, как ваш Данила, еще двое. С нуля начинают.

Настя с силой сжала Данилину руку.

Они тихо двинулись назад и, обойдя Анну Николаевну и Кудеяра стороной, вышли на освещенную аллею.

– А вот и мы, – как ни в чем не бывало заявила Настя.

Данила отвернул в сторону недоразвитое лицо.

– А вот и моя молодежь прогуливается, – засмеялась Анна Николаевна. – Мы тут о вас говорили. Данила, тебе учитель по иностранному языку нашелся.

– Почему только по иностранному, и по русскому тоже, – заметил Кудеяр.

В это время на танцплощадке заиграла музыка, и разбредшийся по разным сторонам народ снова потянулся на танцы. Анна Николаевна спросила Настю, что она собирается делать.