Чтение онлайн

— А вот и неправда, — тихо сказала Аня в ответ. — И вообще — съезди к нему и обрисуй, при каких обстоятельствах ты готова и дальше быть его «невестой». Ну и скажи, сможешь ли и дальше сидеть на белом друге.

Мы рассмеялись в унисон, но очень быстро я вскочила, сорвалась с места с криком — «Да сколько же можно?!» — и побежала в уборную.

К Разумовскому я все же отправилась. Аня была права — у нас имелось множество тем для обсуждения. Но главной из них была та, в которой мы просто обязаны были решить, как выжить среди того хаоса, который сами же и инициировали. И знала — Разумовский будет отбиваться, заверять меня, что ничего такого не случилось. В общем и целом сделает все, чтобы я уверилась в простой вещи — никаких проблем у нас не имеется.

— Игорь Валерьевич примет вас, как только сможет. Сейчас у него посетитель, — сказала мне секретарша, когда я прибыла в офис Разумовского.

Хорошо хоть не посетительница, — мрачно хмыкнула про себя.

Села рядом с дверью, положила нога на ногу. Начала покачивать ею и прислушиваться к тому, что происходит в кабинете Игоря. Не то чтобы это имело ко мне хоть какое-то отношение…

Секретарша Разумовского встала и куда-то удалилась, и у меня появилось совершенно однозначное желание, которому я и последовала. Поднялась со стула, чутко прислушиваясь к тому, что происходит в кабинете Игоря.

Подкралась неслышно к чуть приоткрытой двери и приникла к ней ухом.

— … ну, ты же не станешь спорить, что тебя это… веселит? Хотя, «веселит» не совсем то слово, — узнала я в говорившем Васнецова, мужа Ани. И уже было собралась постучать и обнаружить свое присутствие, когда услышала:

— Веселит, да. Более чем. Царица бургеров знает толк в том, как разнообразить жизнь любого мужика.

И почему я, извольте спросить, все еще стояла и прислушивалась? Ведь самым правильным было бы попросту сбежать.

— Игорь… Тамара — красивая женщина, — сказал Васнецов. — Хоть и взаправду тянет на то звание, которое ты обозначил. Но в самом правильном смысле! Она — самая настоящая царица.

Я даже дыхание задержала. И хоть все было понятно, я ждала, что же на это ответит Разумовский.

— Царица-ночная жрица, ага, — хохотнул он. — Ладно, давай уже к делу.

И я не стала делать ничего вроде того, чтобы ворваться в кабинет и послать Игоря ко всем чертям. Я просто развернулась и самым позорным образом сбежала…

— Вы уверены, что справитесь? — поинтересовался я у Веро, прибывшей к нам в дом, чтобы приступить к своим обязанностям.

Сам же собирался посвятить этот день визиту к своей ночной жрице. Ну, чтобы узнать о ее самочувствии после последней выходки близнецов и все такое прочее… Все же она была моей невестой, хоть и фиктивной.

— Конечно, — улыбнулась мне няня и наклонилась, а скорее даже изогнулась, как кошка, чтобы поправить подушку на диване. Мой взгляд невольно уперся в ее обнажившиеся ягодицы, хорошо просматривавшиеся благодаря задравшейся юбке.

Задница у нее, конечно, была первоклассная, но хотелось надеяться, что у дамочки имеются и другие достоинства, помимо пятой точки. Например, врождённый талант по части воспитания детей.

— Кхм, — откашлялся я. — Ну хорошо. Адам, Дина!

Два маленьких монстра вылетели в гостиную и встали, как вкопанные, при виде няни.

— Это еще кто? — угрюмо уточнил сын.

— Ваша новая няня. Ее зовут Веро.

— Ведро? — переспросила Дина, наморщив нос. — Какое странное имя.

Я кинул взгляд искоса на няню. Та улыбалась как ни в чем не бывало. Что ж… посмотрим, какое выражение лица у нее будет, когда я вернусь домой.

— Ведите себя хорошо, — сделал я бесполезное напутствие и с удивлением вдруг ощутил, как Адам потянул меня за рукав.

— А ты куда? — спросил он. — Мы думали, что ты проведешь день с нами…

Я неожиданно ощутил укол совести от этих слов. Может, Тамара была права и все, что нужно детям — это любовь? Я же, кажется, давал им все, что угодно, кроме этого. Попросту не умел, да и не хотел, демонстрировать свои чувства. Но ведь это мои дети. Они остались без матери и не получали от отца того внимания, которое заслуживали. Потому что я совершенно не знал, как с ними обращаться.

— Когда я вернусь, мы обязательно поиграем вместе, — сказал, внезапно почувствовав, что в горле встал ком. — А сейчас мне нужно навестить Тамару и узнать, как она себя чувствует после того, что вы наделали в последний раз!

Дети дружно понурили головы, вспоминая, очевидно, устроенную им взбучку. Потом Дина вдруг подняла на меня свои ярко-голубые глаза и спросила:

— А это правда, что у вас будет новый ребеночек?

— Может быть, — откликнулся уклончиво.

Ну а что еще было сказать? Приходилось врать всем вокруг о наших отношениях с Тамарой, и дети тоже были в это невольно вмешаны.

— Значит, мы будем тебе больше не нужны и ты сдашь нас в детский дом, — всхлипнула дочь и у меня аж сердце сжалось в болезненном спазме. Особенно когда я заметил, как Адам взял сестру за руку, сурово хмурясь, совершенно очевидно пытаясь скрыть под этой не по-детски серьезной гримасой, что тоже готов расплакаться.

Наверно, нужно было обнять близнецов и сказать самые простые и вместе с тем — самые трудные на свете слова, но я словно одеревенел. Сумел лишь выдавить:

— Что за глупости?

Прозвучало несколько грубовато, потому что пытался всеми силами не выдать собственных эмоций.

— Вы мои дети и я никому вас не отдам, — добавил отрывисто.

Дина шмыгнула носом и я инстинктивно протянул руку, чтобы погладить ее по светловолосой, как у матери, головке. Потом, смутившись собственного жеста, поднялся на ноги и сказал:

— Мне надо ехать. Слушайтесь Веро.

— Ведро, — пробормотала Дина себе под нос и я невольно улыбнулся. Кинув взгляд на застывшую поодаль няню, обратился к ней:

— Обязательно позвоните мне, если будут какие-то проблемы.

Она лишь беспечно улыбнулась в ответ, явно недооценивая грозившую ей опасность:

— Не думаю, что в этом будет необходимость.

Я коротко кивнул, не став говорить вслух, что уж я-то своих монстров знаю. Лишь обронил, уходя:

— Удачи.

И даже не подозревал в тот момент, что и мне самому она скоро чертовски понадобится.

Тамара распахнула дверь после первого же звонка. Моя царица бургеров предстала передо мной слегка растрепанной, в растянутой домашней футболке и со шваброй в руках. Умилившись такой хозяйственности и ее уютному домашнему виду, я обнажил зубы в улыбке: