Чтение онлайн

Владислав привез сестре шубу. Но та отказалась.

– Из монастыря и сразу в меха? – робко и с осуждением к самой себе спросила она.

Кроткая овечка с ангельским взглядом. Сказали бы Владиславу год назад, что Лиза может стать такой скромницей, ни в жизнь бы не поверил. А ведь должен был бы поверить.

По пути он завернул в магазин, купил ей серое долгополое пальто.

– Ко мне домой поедем или к родителям? – спросил он.

– А что, можно к тебе? – недоверчиво спросила она.

– А почему же нельзя? Или тебя Марина смущает?

– Нет, я сама себя смущаю. После того, что я сделала, ты проклять меня должен.

– Но ведь не проклял. А ты раскаялась.

– Да, но монахини из меня не вышло. Не рождена я для такой жизни. Меня в мир тянет. А ведь и в миру можно жить безгрешно.

– Можно и нужно.

– Влад, ты меня простил? – робко, с надеждой спросила Лиза.

– Ну, конечно же. И для того, чтобы я тебя простил, тебе вовсе не обязательно было уходить в монастырь.

– А если я сама себя не могла простить?

– А сейчас можешь?

– А Марина меня простит? Я же столько ей гадостей наговорила.

– Простит. И ты ее прости.

– За что?

– За ее прошлое. Да, она вела грешную жизнь. Но поверь, она исправилась. И мне с ней очень хорошо.

– Рада за тебя. И за Марину рада.

Владислав отвез сестру к себе домой. А вечером с работы приехала Марина. Лиза сама подошла к ней, извинилась за свое отвратительное в прошлом поведение. Марина зла на нее не держала. И с легкостью помирилась с ней. У Владислава возникла уверенность, что они обязательно станут хорошими подругами.

Марина все же настояла на своем. Решила наладить производство сухой строительной смеси. Взяла кредит в банке на постройку новых цехов, закупку оборудования, подготовку специалистов. Дело закрутилось. За зиму на территории завода выросли две коробки новых цехов. Но до запуска новой линии было еще далеко.

Правда, кое-кто думал иначе. И в один прекрасный день лично к ней пожаловали недобрые гости. Крупной комплекции парень с квадратной мордой вломился к ней в кабинет без всякого приглашения. И еще двух мордоворотов притащил.

– Платить будем? – без всяких предисловий спросил он.

– Это к Максютову, – спокойно сказала она.

– А чо нам Максютов? Ты здесь все решаешь...

– Я с тобой, красавчик, водку не кушала. Так что давай на «вы»...

– Так в чем проблема, можно и водки покушать, – нагло ухмыльнулся браток.

– А кто ты такой, чтобы водку с тобой кушать?

– Я-то?.. Я Кальцит. Меня все знают...

– Ну, если тебя все знают, тогда я недостойна такой чести – сидеть с тобой за одним столом.

– Прикалываешься, да? Короче, расклады такие. Двести штук баксов сейчас. И полтинник каждый месяц.

– А что, натуроплата вас уже не устраивает?

– Ты баба клевая, не вопрос. Но извини, ты на двести штук не тянешь. Так что натурой с нами не расплатишься.

Марина сделала вид, что своей остротой он ничуть не уколол ее. В разговоре с братвой нельзя выходить из себя. Разозлиться – значит показать свою слабость.

– Я не про себя. Я про кирпич.

– А кирпичом Клаус брал. Потому щас под кирпичом и лежит. Ну, в смысле под гранитной плитой...

– Выходит, власть переменилась?

– А то. Щас ты Джокеру будешь платить. А Джокер человек серьезный. С ним лучше не шутить.

Все-таки не зря Марина ждала наезда со стороны братвы. Думала, что Клаус со своей бригадой будет драть с нее три шкуры. Но его самого разодрали на части. Теперь вот появился какой-то Джокер с бугра. Его кирпич не устраивает. Ему чистые деньги подавай. А где их взять, когда Марина вся в долгах?

– А сам он, я так поняла, большой шутник. Двести тысяч долларов. У меня долгов гораздо больше.

– А твои долги никого не колышут.

– Ну почему никого? Меня колышут.

– Ну ты колыхайся, не вопрос. А бабки, по-любому, давай...

– А если нет денег?

– Найди... Короче, времени у тебя три дня...

– Нереальные у тебя постановы, браток, – хищно сузила глаза Марина.

– Чего?! – удивленно вытаращился на нее Кальцит. – Ты чо там про постановы лепишь? Блатная, что ли?

Блатной Марина не была. Вышла из этой среды. И обратно возвращаться не хотела. Да и опасно это. Как опасно было связываться с каким-то Джокером. Дашь ему ответку – пойдут слухи. Рано или поздно криминальный мир узнает, что Мурка дала отпор бандитам. А там и Пахан объявится со своими претензиями. Еще и с ним разбирайся. Но и двести тысяч отдать она не могла. Слишком уж это много. Да и Джокер, похоже, тот еще волчара – сунешь палец в пасть, отгрызет полруки.

– Я же тебе русским языком сказала, не надо мне тыкать. А насчет постановы, так она в самом деле не реальная. Деньги, может быть, я и найду. Но тогда заглохнет производство. И завод сдохнет.

Марина не боялась, что братки набросятся на нее с кулаками. Во-первых, в ящике стола лежал револьвер. А во-вторых, в приемной уже находился Лева Пересохин с тремя здоровяками. Это была ее личная охрана.

– Ты думай о том, чтобы самой не сдохнуть. А то ведь заглушим и даже крест на могилку не поставим. Короче, через три дня придем, чтобы бабки были.

Она могла бы уже сейчас вышвырнуть этих недоумков за дверь, но делать этого не спешила. Не время обострять ситуацию.

– Да, не думает твой Джокер о перспективах, – удрученно покачала головой Марина. – Не смотрит вперед. Не видит выгоды. А ведь я завод на новый уровень выведу. Тогда твой Джокер деньги лопатой грести будет... А может, он халиф на час, а?

– Не понял.

– А тебе и не надо ничего понимать. Твое дело маленькое... Приходи через три дня, будут бабки...

– Так бы сразу! – осклабился Кальцит.

Он собрался уходить. Марина подала знак Пересохину, чтобы он очистил приемную, дабы не смущать бандитов своим видом. Не надо сейчас чинить браткам препятствий. Пусть убираются. Когда бандиты ушли, зам по безопасности с повинным видом предстал пред начальственные очи.

Лева Пересохин в свое время служил в Афгане. Воевал. Терял друзей. За одного друга так отомстил, что на целых восемь лет загремел на зону. Вместе с такими же мстителями вырезал целый кишлак... Через три года попал под амнистию, но на свободу так и не вышел. Какому-то блатному в запале голову проломил. Освободился только в девяносто третьем. Отправился устраиваться на завод. Хотел быть простым рабочим, а стал начальником охраны. Понравился он Марине. Крепкий телом, хваткий, решительный. И с головой вроде бы все в порядке. Да еще и благодарен ей за то, что на престижную должность взяла – с его-то судимостью.