Чтение онлайн

Второе. Русский народ очень терпелив к начальству – к жестокому воеводе, своенравному помещику. Вообще – к начальнику. Его труд должен был совершаться только в коллективе, только в армаде, только в дружине, только в артели, ватаге. И над этой ватагой всегда стоял вождь, князь, господин, атаман. И каким бы он ни был своевольным самодуром, его нужно было терпеть, потому что он был организатор и вдохновитель всех побед. Это генетическое, общинное, соборное ощущение русского человека. Он не боготворит начальство – без начала никуда. Это второе.

Третье. Русский человек – он глубинно религиозен. Он связывает свое благо метафизически не с этой юдолью, а с Царствием Небесным. Он ждет чуда, ждет блаженства, ждет благодарности за свою земную юдоль в другой жизни. Поэтому он в этой жизни генетически не бунтует, он ждет награды в Царствии Небесном.

...Так считает товарищ Проханов, мой коллега и мой со-народник. Он полагает, будто я, как русский человек, дюже терпелив, боготворю начальство и генетически связываю свое благо с Царствием Небесным. Но я резок и тороплив, начальство всегда похлопывал по плечу и ни в бога, ни в черта не верю. И в моем кругу полно таких, как я. Кто же тогда терпелив и боговерующ? Может быть, какой-то другой русский народ? Может быть, русских народов много? Может быть, даже столько, сколько людей?

Русский народ «генетически не бунтует» говорит товарищ Проханов, забывший о Пугачеве и «русском бунте, бессмысленном и беспощадном». Русский народ терпелив… А знаете, что я услышал в Молдавии?

– Мы, молдаване, люди терпеливые, нам можно доверить оружие. Как нас только не мучает наше правительство, мы все терпим. Другой бы народ давно взбунтовался. Вот русские, например. Русские – народ нетерпеливый, чуть что не по ним, сразу начинают бунтовать и скидывают начальство. А мы – такие рохли, такие спокойные...

Эти слова о долготерпении молдавского народа были сказаны через пару недель после того, как терпеливый молдавский народ громил в центре города здание парламента, жег машины и выбрасывал мебель из окон.

А вот выдержки из латвийской газеты о национальном латышском характере: «...Мы слишком привыкли обвинять в своих бедах других. Нет смысла перечислять причины: и зимой у нас слишком холодно, и летом слишком дождливо».

Вам, конечно, памятны миниатюры Задорнова о всяких смешных приколах, которые он видел в разных странах: «Американцы – ну, тупы-ы-ые», а приколы о русских начинаются заходной фразой: «Только у нас, в России, могут.» Писателю такие пассажи простительны, они нужны ему только как конструктивный элемент для построения рассказа. Непростительны подобные пассажи для политиков, поскольку это чистые мифологемы, не несущие никакой смысловой нагрузки.

– Мы же такой народ – на свою жизнь и здоровье плевать всегда хотели, нас не заставишь ремнем безопасности пристегиваться. И вообще у нас ужасно машины водят, – неоднократно слышал я в России.

– Ужасно у нас в городе ездят, нигде в мире так не ездят, – печалясь, говорил мне в Риге водитель, который вез меня в оружейный магазин.

– Нас, молдаван, ничто не заставит пристегиваться ремнями. Мы ужасно безалаберный народ, – говорили мне в Молдавии.

А на следующий день после этих слов начали действовать драконовские штрафы за непристегнутый ремень, и случилось чудо: весь Кишинев ехал пристегнутым.

Азия и еврокультура – они ведь чертовски далеки друг от друга, не правда ли? Чистенькие европейские городки и харкающие на тротуар и бросающие объедки на пол в ресторане китайцы. Азиатчина!.. Однако стоило в Сингапуре ввести огромные штрафы за бросание мусора на тротуар и плевание жвачки, как азиатский менталитет в мгновение ока волшебным образом изменился.

Менталитет – фикция. Точнее, туман, который может развеяться от одного порыва финансового ветра. Помните слепого профессора Ракитова, который приводил пример с волшебным изменением немецкого менталитета административным путем? То же самое он говорит и по поводу русского национального менталитета:

– Никакой соборности, никакого коллективизма не было в русской культуре – это мифология, о чем еще Бердяев писал в книге «Русская идея» со ссылкой на Аксакова: «Славянофилы за идеал считали прошлое русской истории, которого никогда не было». Они полагали, что русский народ соборен от природы. Смешно. Если бы соборность была «от природы», она бы не рухнула так быстро. Но как только пали цепи, которые эту соборность устраивали, ничего от природной русской соборности не осталось.

А вот что пишет историк Татьяна Бобровникова по поводу изменения национального менталитета на примере Древнего Рима: «В ужасных муках погибала Республика и рождалось новое общество – Империя. То была эпоха перелома. Если понимать под революцией резкую ломку всего прежнего государственного строя, всего привычного образа жизни, то это была революция. Действительно, при Империи изменилось все: государственный строй, общество, даже система ценностей. До этого римлянин выше всего ценил политическую свободу и гражданские права, смысл жизни видел в республиканской политической деятельности, а подчинение царю считалось худшим из грехов. Сейчас же люди стали послушными государственными чиновниками. Изменился, таким образом, сам тип римлянина, как изменился тип француза после Великой революции 1789 года».

Нет никакого генетически задаваемого менталитета. Есть сила, которая солому ломит. Менталитет – это не генетика. Он меняется по историческим меркам практически мгновенно. В этой связи вообще бессмысленно и ненаучно ставить телегу впереди лошади и говорить о менталитете нации как о некоей заданности. Корректнее рассматривать систему социальных наказаний и поощрений, действующих в обществе. И я вам больше скажу! К оружейному вопросу менталитет вообще никакого отношения не имеет. Потому что никакой менталитет не заставляет народ массированно и беспричинно убивать соплеменников из оружия с коротким стволом. Запрет на убийство настолько силен, что нашел отражение в моральных императивах и юридической практике во всех законах всех народов всех эпох: ответственность за убийство одна из самых строгих. И никакое укорочение ствола на два десятка сантиметров не способно это изменить.

...Последняя вонючая щель, в которую забиваются больные оружейной фобией пациенты, это алкоголь:

– Вы же знаете, как у нас пьют! По пьяни начнут мочить друг друга из оружия с коротким стволом!

Не потому, что короткий ствол усиливает действие алкоголя, а исключительно из-за того, что, по представлениям социал-идиотов, из пистолета «убить легче», чем из дробовика. Глупость, помноженная на глупость...

Во всем мире люди пьют. Во многих странах имеют легальное оружие. И нигде легальное оружие не участвует в преступлениях. То есть мировая статистика уже опровергает домыслы прогибиционистов. Но о каких фактах может идти речь, когда страх застилает разум, и, в отчаянной попытке защитить себя, болезнь (фобия) выбрасывает очередную ложь:

– А у нас больше всех пьют!.. В Европе, в том числе в Прибалтике и даже Молдавии, пьют культурно, а мы – скоты, нам нельзя доверять. Нажремся больше всех – и давай палить!

Аккурат в то время, когда писалась эта книга, один из российских фемино-сострадательных министров в юбке, а именно Татьяна Голикова (министр, охраняющий здоровье народа от народа), доложила президенту, что, по оценкам неведомых «экспертов», в России пьют больше всего в мире. Президент ужаснулся и решил изо всех сил побороться с алкоголем. Шутка ли – 18 литров на душу населения в год. Больше всех в мире!..

Но если обратиться к официальной статистике, то окажется, что потребляют россияне вовсе не 18, а всего лишь 10 литров алкоголя на душу населения в год. То есть почти вдвое меньше, чем нагадали Голиковой загадочные «эксперты». И в полтора раза меньше, чем в семидесятые годы, когда уровень потребления одной только водки и ликеро-водочных изделий (без учета вина, коньяка, шампанского и пива) составлял 15 литров на душу. Кроме того, в первой половине 2009 года статистика смертности от алкоголя в стране снизилась на 17 % по сравнению с тем же периодом 2008 года.