Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Шрифт:

А Ждан, дошив сапог, потихоньку вышел из дому. Вышитая Зорькой рубашка так и осталась лежать на ларе. Ждан торопливо спустился к Волхову. Здесь у них с Зорькой условлено ждать друг друга. Но Зорьки не было. Не приходила она и вчера. Наверно, не могла неприметно выбраться со двора. Сколько там над ней присмотрщиков. Немало народу живёт на подворье боярина Ратибора, как и Данила, отец Зорьки. И на огороде работают, и за скотиной ходят, и на всех прочих службах. Вольные люди, а живут у боярина так же, как и его холопы. Слово боятся лишнее молвить, шаг ступить. Так примучил, притеснил их боярин. Вот и Зорька прибежит на короткое время и всё с оглядкой, боится, как бы не хватились её. Ждан, бывало, скажет: «Чего боишься? Не рабыня ведь ты. И отец твой вольный. До каких же пор будете терпеть?» Но Зорька и договорить не даст Ждану. В страхе оглянется, не слышал ли кто. Прикроет Ждану рот ладонью, прошепчет: «Молчи! Молчи! У боярина кругом наушники. Как бы хуже не было!» Замолчит Ждан, обнимет Зорьку, погладит по волосам. Промолвит: «Ну ладно, потерпи ещё немного. Поженимся, и уйдёшь с боярского двора». Молвить молвит, а сам помрачнеет. Жениться он готов хоть сегодня. Лучше Зорьки для него никого нету. И красивая, и работящая, и добрая. О такой жене только мечтать. Но куда её вести, жену? Своего дома нет, дядька его Горазд и тот своего дома не имеет. Избёнка, в которой они ютятся, тоже стоит на земле боярина Ратибора.

Сидит Ждан на берегу, ждёт Зорьку и мечтает: вдруг да он разбогатеет. Не таким богатым будет, как боярин Ратибор или Улеб, отец Мирославы, но всё же хватит у него на то, чтобы купить дом. Нет, прежде всего он сделает вот что: прежде всего пойдёт он к отцу Зорьки Даниле и даст ему столько денег, сколько нужно, чтобы он расплатился с боярином Ратибором. Тогда Данила с семьёй сможет уйти от боярина. А потом Ждан купит дом. Пусть даже не очень большой, но, конечно, побольше того, в котором они сейчас живут. И в том доме смогут все поселиться: и дядька его Горазд с Ульяной и Вишеной, и Данила с Купавой и с ребятами, и, конечно, они с Зорькой. Сыграют весёлую свадьбу, позовут всех родных и друзей. Вот как славно будет! А потом… Что будет потом, Ждан ещё не придумал. Очнулся от своих мечтаний. Тени от кустов доползли уже до самой воды. Подают голос лягушки, звенят комары. А Зорьки всё нету. Вздохнул Ждан. Встал и пошёл к дому.

На улице играли ребята. Упругий мячик весело прыгал по брёвнам мостовой. И Вишена тут, и Алёна, и боярчонок Борис. А Глеба, братишки Зорькиного, как назло, нету. Как же быть Ждану? Как узнать, отчего не пришла Зорька? Пойти к ним? Так у ворот сторож. Спросит, к кому он идёт и зачем. Да если и пропустит он Ждана, всё равно им с Зорькой и поговорить нельзя будет при всех-то соглядатаях да наушниках. И вдруг придумал, что делать. Кликнул Вишену. Тот не сразу услышал, увлечённый игрой.

Алёна считала:

— Первинчики, другинчики, летели голубинчики…

Сначала вышел Борис, потом — Василёк. И водить досталось Вишене с Алёной.

Ждан подошёл поближе и ещё раз позвал. Вишена оглянулся, нехотя подбежал:

— Ты чего?

— Вот что, — сказал Ждан, отводя Вишену в сторонку, — вот что, — повторил он, немного помедля, — сходи ты к дружку своему Глебу.

— Зачем? — спросил Вишена удивлённо.

— Проведать.

— Ну да, — сказал Вишена, — а сторож? Он и так грозился мне уши надрать. «Нечего, говорит, тут ходить всяким».

Ждан подумал.

— Ну тогда ты вот что. Скажи сторожу, что мать прислала к гончару Даниле за горшком.

— За каким горшком? — спросил Вишена.

— Да ни за каким! — сердито сказал Ждан. — Ты просто скажи про горшок.

— Ну, а потом?

— А потом пойдёшь к Глебу.

— А потом?

— Скажешь Глебу, чтобы вышел на время.

— А на что тебе Глеб? — удивился Вишена.

— Да мне не Глеб нужен. Экий ты бестолковый!

Наконец Вишена всё понял:

— Ладно, Ждан. Я сейчас.

Вышел Вишена с Ратиборова двора скоро. Сказал:

— Зорька ревёт сидит. Её боярыня избила. За блюдо.

— За какое ещё блюдо?

— Не знаю за какое. Зорька сама ничего не говорит. Только ревёт, и всё. А Купава сказала, боярыня Гордята взяла Зорьку в дом — в горницах убирать и за столом прислуживать. У боярина сегодня в обед гости были. Вот и велела ключница Зорьке нести в трапезную блюдо с какой-то снедью. А это блюдо… Зорька и сама не знает, как оно из рук у неё выскользнуло. Боярыня разгневалась, все косы ей повыдрала, по щекам отхлестала. Прогнала. «Не в доме тебе, говорит, убирать, а чистить свинарник!» А за блюдо, сказала, пусть отец платит. Оно из какой-то чужедальней земли привезённое, дорогое.

Так и не удалось Ждану в этот день повидать Зорьку.

20. Писало с рыбьей головой

Глава, из которой ты узнаешь ещё об одном доказательстве

— А ты, сорванец, молодец! Давно пора заниматься зарядкой на свежем воздухе! — сказал папа, когда Лена в тренировочном костюме вышла на крыльцо. Он поливал цветы. По утрам папа поливает цветы один, потому что Лене некогда, а вечером — вместе с Леной. У них и лейки две — большая и маленькая. Воду для поливки они берут не из крана, потому что цветы не любят холодной воды, а из высокой пузатой бочки, на которой мелом написано: «Восход-10». Обычно Лена с папой работают и разговаривают о разных делах. Но сейчас Лене вовсе не хотелось заводить разговоры, особенно про зарядку. Хоть она и встала сегодня пораньше, и костюм надела, но зарядка была тут ни при чём. Поэтому она долго плескалась у висевшего на колышке умывальника, дожидаясь, пока папа уйдёт в дом. А тут — Серёжа. Выскочил в трусах и майке, положил на крыльцо гантели и — к Лене.

— Ты ещё долго будешь возиться? Могла бы и подождать, пока я умоюсь. Мне — в школу, а ты никуда не спешишь!

— А вот спешу! — сказала Лена. — Может, ещё больше тебя спешу! Спешу! Спешу! Спешу! — запела она, брызнула на Серёжу холодной водой и побежала в дом.

— Куда это ты спешишь? — поинтересовалась мама, когда Лена чуть не налетела на неё в прихожей, но, не дожидаясь ответа, заторопилась в кухню, потому что там что-то громко зашипело на сковородке.

Но мама хоть и торопится всегда, но ничего не забывает ни сказать, ни спросить. Поэтому за завтраком, едва только все сели за стол, она внимательно глянула на Лену в тренировочном костюме и косынке:

— Ты куда это, дочка, собралась?

Лена сказала:

— На раскоп! — Сказала маме, а посмотрела потихоньку на Дмитрия Николаевича.

Мама, конечно, сразу же забеспокоилась:

— На раскоп? Тебя что, Серёжа с собой берёт?

Серёжа продолжал молча жевать, только плечами пожал. Лена сказала:

— Почему это обязательно Серёжа?

— Не выдумывай! — сказала мама. — Ты всегда что-нибудь выдумываешь!

— Я не выдумываю! — сказала Лена и опять посмотрела на Дмитрия Николаевича.

Вчера, когда он убежал в какой-то боярский терем, где его ждал какой-то Иван Грозный, Лену увела Наталья Ивановна. Усадила её на ящике возле своего столика и велела тихо сидеть, а сама села на табуретку и стала что-то писать в большом журнале, похожем на тот, в котором их учительница Нинель Викторовна ставила отметки.

Сначала Лена, как ей и было велено, сидела тихо. Думала про сапожника и его жену, а ещё думала о том, как будут удивляться Натка и Пеночкин, когда Лена им всё расскажет. Вот, оказывается, что делается у них под самым носом, а они и не знают.

Столик Натальи Ивановны стоял на возвышенности. Отсюда хорошо была видна вся улица Добрыни, вымощенная брёвнами. От неё то с одной стороны, то с другой отходили такие же дорожки, как и та, что привела Лену и Дмитрия Николаевича к домику сапожника. Улица была длинная. Пролегала она почти от середины котлована и до самого его конца. Может, она продолжалась ещё дальше, но этого не было видно, потому что там котлован кончался и вверх отвесно поднималась земляная стена. «Странная всё-таки эта улица Добрыни, — размышляла Лена. — Какая-то подземная». Подумать только! Ведь здесь, где сейчас котлован, ещё совсем недавно был пустырь. И Лена с ребятами бегала и играла на нём, и никто из них даже и не догадывался, что где-то внизу, глубоко под землёй, находится такая удивительная улица. Так, наверное, никогда и не узнали бы о ней, если бы не стали рыть котлован под здание будущего кинотеатра. Про кинотеатр Лене сказала Наталья Ивановна. Лена обрадовалась. Ну разве это не замечательно? Выходишь из дому, и сразу же — только перейти дорогу — пожалуйста, тебе — кино.

Поделиться с друзьями: